Книга Жажда бессмертия. Том 11, страница 47 – Морфиус

— Но они лишь словно ребенок, что не видит, куда идет. Каждая новая грань стихии лишь новая маска, и вот масок уже десяток, прорези наслаиваются. И дальше ты не видишь, окончательно ослепнув… Поняла?

— Не очень… Ведь у меня четыре концепта. — Все так же недовольно ответила владыка.

— Да, четыре. И холод даже уравновешивает твою ярость. — Согласился я. — Но даже так ты развиваешься однобоко. Тупо копаешь и копаешь. Погружаешься в ярость. Погружаешься в холод. Думаешь, что чем сильнее ты в них окунешься, тем ближе станешь к прорыву. — Ударил я в больное место, ведь Саманта долго уже не могла улучшить концепты. И хоть, в какой-то мере, я сейчас и был похож на гадалку, что угадывает карту жизни, но внутри начала зреть настоящая уверенность в своих словах. Я имел право их говорить. Я ощущал стихии куда глубже.

— Но это ни хрена не так. Смысл этапа познавшего в познании. В познании всех возможных граней, форм, вариаций, в том числе и тех, что казалось, не относятся к твоим концептам или противоречат им. Адепт воды, что тысячи лет смотрит на океан, просто глупец. А возвысится тот, кто видит движение воды в яростном танце огня, в порыве ветра, в течение крови, в монолитности камня и неподвижности льда. В течение эмоций, мыслей, веяний и движении целых народов.

— Если уж совсем просто, то вместо тупой ярости погрузись в печаль, затем в спокойствие, радость, азарт, покой, благодарность, страх, трепет, и снова пройди все оттенки по кругу, пока ты не найдешь ярость во всем. Даже в спокойном созерцании на берегу озера, когда познаешь спокойствие и прощение. И тогда ты прорвешься. — Пообещал я.

— А еще… Что бы ты себе ни думала, но без гармонии с миром и с собой ты не сможешь возвыситься. И не надо заливать мне про то, что ты нашла гармонию в ярости. Это не так. Гнев и всякое резкое действие человеческого разума проистекают из травм. Травмы можно не стирать. Не нужно их пытаться искоренить. Но их нужно разобрать, рассмотреть под микроскопом, и собрать обратно, загнав в нужный угол, чтобы они более не мешали. И у нас для этого есть все. Есть осколки просветления, на которые ты забила… — Повисла тишина, в которой медленно ударила струна, а потом снова заиграла спокойная, но уже чуть грустная музыка.

— Хорошо. Я попробую… — Наконец, ответила Саманта. Я уж думал, что она тут же вскочит, покинув меня. Это читалось в ее эмоциях. Ибо ярость никуда не делась. Но затем она словно изменила решение, ложась рядом. А я продолжил ее гладить, размышляя над тем, а насколько я сам познал себя и свои концепты в подобной парадигме? Мне было легче. Я сразу видел семь путей. Каждое явление перед взором моего разума словно распадалось на спектрограмму, где вместо полос спектра света отсвечивались концепты. Но лучший старт не означал, что мне можно было забить на данный фактор.

— Как продвигаются дела инквизиторские? Сколько у тебя вообще уже звезд? — Девушка как будто переварила клубок плохих эмоций, вернув себе привычное настроение.

— Вообще-то это тайна… — Протянул я.

— Но у меня уже сто сорок звезд. — Тут же ответил я, хотя в реальности их была уже двести одна. Но я и дальше планировал все замедлять темп для других, чтобы уж слишком не выделяться.

— Счастливчик… А как вообще пробиться в инквизиторы? Убить предыдущего будет достаточно?