Книга Жажда бессмертия. Том 11, страница 106 – Морфиус

Вспышка!

И как бы я ни старался его увидеть, засечь, понять, под просветлением и разгоном, но не смог. Казалось, меня взорвало изнутри. Размазало по стенке. Перегрузка вышла за многие десятки, а то и сотни джи. Потом резко сменилась. Скачкообразно выросла, снова размазывая. Спала и возросла вновь. И только после этого я, наконец, смог осознать, что же случилось.

— Мощно… — Разум владыки тут же разложил все по полочкам. В меня выстрелили. Выстрелили чем-то кинетическим. Таким, что только от удара воздух взорвался подобно ядерному взрыву, теперь поднимаясь грибом за простреленным насквозь небольшим хребтом. Пробитым насквозь моей тушкой внутри абсолютного щита. Умение пятого этапа натужно трещало. Почти распавшись. И аналитическая часть сознания тут же поняла. Будь у меня щит начала пятого этапа, как у пиковых инквизиторов, его бы размазало в кашу. Меня спасло только стечение невероятных обстоятельств. Только то, что в момент смерти и возрождения мой щит скакнул до третьего уровня пятого этапа, впитав энергию бессмертного качества.

Тело тут же стало синим. Все. Стопроцентный синяк и стопроцентный ушиб всех внутренних органов. Мозг тоже почти не работал, регенерируя. А я смотрел на мир сквозь пошедший трещинами купол своими фиолетовыми глазами, которым не страшны были ни удары, ни толчки, ни даже мертвая пыль.

— Вы бьете наверняка. Против осколка… — Оскалился я, понимая, что это бой не моего уровня. Моя сила и осколок еще не возносят меня на вершину пищевой цепи. Артефакты, технологии могущественной империи, команда по ликвидации таких как я. Это все еще было опаснее! А потому.

Шаг сквозь бездну! — Попытался я уйти. Закономерно, не смог. Уперся лбом в стену. Или, скорее, попытался пробить ударом кулака листок бумаги или полиэтиленовый пакет. А тот просто спружинил и вернулся на место.

Шаг. Сквозь. Бездну. — Метафорический листок с треском порвался, пропуская меня за грань. И оставляя в негостеприимном мире уже несущиеся ко мне силуэты Небесных эмиссаров и чудовищного, огромного, Теонарха пустоты. Тот вдруг вспыхнул. Ударил. Но не молнией или гравитацией. А едва заметной трещиной. Алой, тонкой. Вот только она успела добежать по небосклону до меня. И пространство вокруг взорвалось. Та самая грань мира, что до этого была лишь разрубленным в центре листком, аккуратно и филигранно рассеченным волей, вдруг смялась. А потом разлетелась хлопушкой конфетти. Реальность раздробилась как треснутое зеркало. Реал и потоки бездны закрутились в танце, стараясь меня порвать на части и выкинуть обратно. Ибо бездна, ощутив прорыв, сама рванула в реальный слой пространства, вышибая меня как пробку.

Воля! —Второй глоток силы спас меня и от этого. Швыряя в алые потоки бездны и оставляя надтреснутый прорыв грани реальности где-то высоко надо мной. Или подо мной. Ибо трехмерная топология тут давала сбой. Главное, я вырвался. И в последний миг, прежде чем бушующий разлом, где привычная мерность и реальность алых потоков смешивались, закрылся, я успел заметить бирюзовый свет. Оставленные мной термояды с десятками тонн рабочего тела в виде кристаллита.

— Удачи вам, твари… — Попрощался я с големами, позволяя себе секунду злорадства. Впрочем, даже секунда в бездне для большинства владык была бы смертельной. Потоки хаоса уже снесли меня так, что очертания мира, серой пелены, почти истаяли, обращаясь лишь в туман. А мне ведь надо было подождать еще. Пока буйство духа на той стороне уляжется.