Книга Жажда бессмертия. Том 9, страница 101 – Морфиус

— Слушайте меня, воины. Мое имя Халин. Халин багровый. Не буду врать. Я убил множество ваших соплеменников. Я убивал женщин и детей, мои воины грабили ваши города. Вы можете ненавидеть меня. Но теперь только вы решаете, продолжить ли цепляться за старое, бесконечно сражаться под началом ваших «доблестных» командиров, пока вы не сдохнете в очередном бою. Или отринуть старое и встать под руку нашего Дома. Наверное, тут не осталось глупцов, которым нужно было бы втолковывать, что ваши смерти нам уже не нужны. Нам нужны охотники, сильные, сытые, довольные жизнью, у которых есть все. Лучшее снаряжение, лучшая еда, женщины, развлечения. Ваши жизни для нас бесценны. Мы и наши старшие уже напились кристаллов, полученных в кровавых бойнях. Теперь настало время говорить слова и заключать договоры!

— Не слушайте эту кровавую мразь! Он лжет! — Вклинился женский голос. И ему вдруг захотелось верить. Захотелось закричать «ура!», и только через секунду я понял, что и сам неосознанно попал под ментальное давление. А если оно сработало даже на мне? Взгляд метнулся к единственной женщине владыке, пока я покрылся абсолютным щитом, от греха подальше.

— Оставь всех Землян и проваливай, или оставишь здесь свои кости… — Прогрохотал уже другой владыка, колоритный мужчина с бородой, в чьих словах я уловил отблески Пожирания и меча. Или вернее не меча. Рассечения.

— Оставить вам Землян? Тех, кто добровольно захотел спокойной жизни? Чтобы вы их затем казнили для устрашения других? — Голос врага так и играл насмешкой, изливаясь на всех вокруг. Это была пропаганда. Прекрасно выверенная, нацеленная на нашу армию. И самое ужасное, что эта пропаганда была чистейшей правдой. Этот Халин мог быть тысячу раз ублюдком, купающимся каждое утро в бассейне из крови. Но он говорил чистейшую правду.

— Даже сейчас ваши командиры не готовы разойтись миром. — Продолжил он, обращаясь уже к воинам. И этот голос нельзя было перекричать. Или, начни владыки голосить, чтобы просто врага стало слышно хуже, это выглядело бы донельзя жалко.

— Не готовы признать наше право добровольно принимать охотников, спасая их от рабства вашей империи. Вместо этого они готовы убить здесь всех вас. Каждого из вашей армии положить в том кровавом котле, что здесь начнется. Вы для них никто. Пыль. Ступенька для возвышения. И ради собственных амбиций они не побоятся даже сами спалить всех здесь во вспышках ваших зарядов пустоты!

Обманчиво медленно фигура приближалась к нам. Но когда он закончил говорить, меня, отлетевшего во время стычки с гравитационником, подальше, и его разделяли жалкие полсотни метров. Но и на них он не остановился, сблизившись почти вплотную и оказываясь у границы моего абсолютного щита.

— Глаза, отражение души. Отражение смелости. Ты можешь занять высокий пост, встав тысячником над своими соплеменниками. Что скажешь? — Произнес он уже лично для меня, глядя в мои глаза, заполненные звездами. И это стало переломным моментом. Долгие мгновения я начал колебаться. Вдруг осознав, что и моя борьба за Землю в сущности не имеет особого смысла. Сильно ли лично я повлияю на судьбу планеты? Возможно что и никак. А еще вопрос, что будет лучше. Где людям будет лучше жить? Под властью господ, что когда-то были с ними одной крови, но затем так опьянеют от вседозволенности, что забудут, что когда-то были с ними одного вида и одной расы, или под властью не менее, но и, возможно, не более жестоких внешников? Для которых мы лишь ресурс. Но теперь ресурс крайне ценный.