Книга Жажда бессмертия. Том 7, страница 18 – Морфиус

— Врага, что хотел меня убить. — Произнесла она, но с какой-то заминкой. А венец как-то неприятно налился светом. Вспышки не произошло. Но я прекрасно чувствовал игру слов.

— Почему хотел убить? Просто так. Напал первым? Или ты напала? А он хотел убить защищаясь? И если не хочешь начать пускать слюни, отвечай честно. — Надавил я.

— Ну… Это я напала. Но он был ублюдком, так что заслуживал этого. И я поняла свою ошибку. А потом… — Она снова скатилась в какой-то щебет, явно пытаясь из последних сил сместить фокус в другую сторону.

— Сколько всего человек ты убила? Тех, кто не собирался тебя убивать или пленять? Отвечай! — Рявкнул я, и от потоков звука все присутствующие отшатнулись, а девушку аж оглушило.

— э… — Она запнулась, явно не желая ничего лгать. А значит, и говорить не могла.

— Отвечай, или я сам тебя добью. — Поднял я руку, формируя на ладони сгусток ци. В глазах девушки что-то мелькнуло. Кровавое. Такое, что я был уверен, нападет. Яростно как дикий зверь, что вот-вот сбросит маску. Но она все же как-то сдержала себя.

— Пятьдесят два. Кажется… Но… Я одумалась. Я была тогда, как пьян…. — Ее лепет вдруг превратился в натуральный плач, навзрыд, в котором с трудом можно было разобрать оправдания, попытки свалить все на то, что ей снесло крышу. А уж когда она полезла ко мне обниматься, словно бы падая от переизбытка чувств, все вообще скатилось в фарс.

— Можно я буду с тобой? Ты же мне поможешь? — Зареванное лицо уставилось на меня снизу вверх, и я заглянул в кровавые глаза, пытаясь там хоть что-то прочитать. Впрочем, задача это была почти нереальная.

— Помогу, конечно. — Через секундную паузу раздумья произнес я. И успел заметить, как ее губы расплываются в улыбке. Перед тем как моя ладонь, напитанная ци, с хлопком ударила, отбрасывая тело и уже оторванную от нее голову.

— Так реально можно… — Посмотрел я на ладонь, наконец узнав, могу ли ударом обезглавить человека. Могу. Это даже оказалось легко. Вот только внутри оставалась тень сомнения и горькой тяжести. Стоит ли взваливать на себя не только командование сотнями людей, но и роль кровавого судьи? Стоит ли и дальше разбираться во всем этом дерьме, решая, кто достоин жизни, а кто нет. Что это? Тяжелый крест или лишь желание самоутвердиться и кровавые наклонности, что есть и во мне самом? Но в любом случае… Пятьдесят два трупа, и это только те, кто на нее не нападал. Такое чудовище в милом обличье я оставить не мог. Почему же оставил остальных? Точно я себе не мог дать ответа на этот вопрос. Особенно на счет африканца, чей рассказ тоже изобиловал недосказанностями. Но кажется, я считал, что он имел больше прав сражаться и выгрызать себе силу среди таких же как он, людей, что сейчас устраивали на том континенте бесконечные войны в попытках подмять под себя власть. Убью его, и ничего не поменяется. Скорее даже это приведет к большему количеству смертей.

Двое оставшихся кровавых отшатнулись. Даже старик Сянь выглядел ошарашенным. Но я лишь подобрал венец истины, попутно заглянув в еще вращающиеся глаза кровавой. Уже вторая оторванная голова за сегодня. Тенденция плохая. Меня уже прозвали краснодарским. Прозвали крикуном или ревуном. И десятком еще более неприятных прозвищ. Так можно стать и Михаилом отрывателем черепов… Зато я узнал, что адепты с отрубленной башкой сохраняют сознание куда дольше обычных людей. Пару десятков секунд как минимум.