Книга Жажда бессмертия. Том 7, страница 116 – Морфиус

— А как иначе. Все люди умирают. Людям в твоем мире не кажется, что возможность возвышения стоит того? Что кто-то умрет раньше, кто-то позже. А кто-то достигнет бессмертия? Тем более что Небо дало всем вам невероятные шансы. Стоит лишь взять их! — Ее глаза чуть загорелись тем самым блеском, что испытывал любой при виде кристаллов. И наверняка, внешники, что сами не могли их выбить кроме как с людей из молодого мира, испытывали куда большую зависть. В этих словах была логика. Холодная, жестокая. Но логика дело такое. Как и правда. Они у каждого свои.

— И поэтому нормально идти и убивать тех, кому дано больше. Во имя пресловутой воли Неба? С песнями о чести и своими понятиями справедливости? — Сарказма я уже не скрывал. И бросил бутылку вина девушке. Не выбрасывать же, хоть это и оказалось какой-то кислятиной.

— Никто не скажет, что нормально, а что нет. — Подумав, серьезно и устало начала адептка. — Когда-то я услышала мудрую мысль, что вся справедливость, вся честь. Все добродетели, которые предписывается соблюдать, все это лишь инструменты Неба. Честность, милосердие, справедливость, доброта, выполнение обязательств. Все то, что считается праведным путем и что очищает карму. Небу это угодно, потому что это служит ее целям. Позволяет родиться множеству сильных адептов, что неизбежно умерли бы, живи они в более жестоком мире. И потому только Небо определяет добро и зло. Это жестоко, но таково мироздание.

— А мы в нем как скот на ферме… Все умрут. Только овцы раньше, а волки позже. — Закончил я, находя в ее ответе нечто действительно глубокое и страшное. Наверное, потому, что все вопросы, терзающие человечество тысячи лет, о причинах добра и зла, могли иметь простой и жестокий ответ. Так нужно Небу. Или Небесному механизму. Или Парагону.

— Возможно. — Флегматично ответила та, вылив остатки бутылки себе в деревянную тарелку и разбавив им варево. Есть его в чистом виде она не решалась из-за насыщенности.

— Но все в этом мироздании, под дланью Неба, живут по единым законам. Законам, что дают каждому шанс. Законам силы, что и являются вечным стимулом к росту. Те, кто начинают упиваться мыслью о несправедливости, обычно не могут ничего достигнуть. Те кто принимают их, как принимают и мысль о своей смерти, могут достигнуть куда большего. — Ее ответ уже стал напоминать что-то фанатичное. Закон силы?

— И вы за сотню дней достигли такой силы. И разве вам, старший, не нравится быть на вершине? Правила глобально для всех одни. И вы ими воспользовались. Или вы кого-то потеряли? — Вопрос снова был в точку. Я ведь наслаждался всем этим. Не начнись этот апокалипсис, и я бы медленно продолжал подыхать, возможно, сел бы в тюрьму. И лишь с небольшим шансом исцелился бы, чтобы дожить остаток скучной обыденной жизни.

— Нет, мне повезло потерять всех куда раньше или и вовсе не обзавестись близкими. — Отмахнулся я. Но тут же добавил.

— Закон силы… Приятная вещь, когда ты на вершине. И крайне неприятная, когда кто-то над тобой. Особенно если он жесток. Если такие, сильные, считают нормальным делать все что угодно. Я видел, как сильные жрут человеческое мясо. Видел тысячи трупов. Видел умирающие города. Считаешь, что по такому закону нужно жить? — Вспомнил я бойню с шестеркой кровавых. Тогда я упивался силой. Да и чего скрывать, упиваюсь и сейчас. И было бы отлично отгородиться от всего остального, ощущая себя царьком в своем мирке и не видя ничего остального.