Книга Жажда бессмертия. Том 4, страница 63 – Морфиус

Огромная летучая собака, небольшой крокодил, игуана, бронированный сом, дикобраз и, что удивительно, еще одна черепаха. Правда, довольно мелкая. И пока я тащил трофеи к лагерю, то уже успел поразмышлять о таком видовом разнообразии. Черепахи тут явно были довольно редкими существами, на фоне тех же ящериц, змей и прочих. Но почему тогда убитый нами гигант смог достичь таких высот?

Почему вообще представители двух сильнейших встреченных нами существ, черепах и рака-богомола, были, пожалуй, тут самыми редкими. С раком еще все могло объясняться тем, что он суперхищник. Но с черепахами что-то не складывалось.

Далее я занимался тем, что выкапывал в земле место для нового костра, принявшись за это дело с каким-то небывалом азартом и интересом. Наверное сказывалось то, что я впервые дорвался до природы. И этот запал еще не иссяк, даруя кайф даже от копания в земле. Под самый рассвет я запалил костер, сложив его из толстых пеньков, так что пламя было не слишком активным, но зато могло гореть хоть весь день. Да и уложенные рядом куски мяса с убитых недавно тварей, ради которых это все и затевалось, от подобного точно не сгорят. Запекал я сомятину, крокодила и игуану. А остальные трупы оставил на месте бойни, чтобы привлечь еще кого.

И наконец, я присел в складное кресло, глядя на огонек и расслабляясь, насколько это было возможно при постоянном контроле дронов. Но долго прокрастинировать мне не дала совесть и жажда развития. Но если нырять с головой в поглощение кристаллов я себе и запретил, до того как освободится Дух, то на небольшие эксперименты можно было уже решиться.

И забаррикадировавшись в норе, я решил все же продолжить эксперименты поглощению стихий. Что такое стихия и как ее можно поглощать, я понимал слабо. Вернее то, что было мне открыто, лишь вводило в новые экзистенциальные вопросы. Стихия — это концепт, логика, влияние на мир на уровне смыслов. И в то же время стихия — это энергия. Какая энергия? Нечто иное, нежели ци или измененная ци? А может тот самый таинственный дух? Или его производная?

И в то же время я вспомнил намеки, что стихия — это нечто большее, что дает практикам себя коснуться. Как если представить, что стихия огня это нечто, что существует во всей вселенной, питаясь огнем, а потом давая идущим с таким же концептом коснуться и использовать себя.

И именно поэтому, кажется, самые популярные стихии и были такими популярными и простыми в освоении. Они были сильны, потому что использовались повсеместно. Потому что тот же огонь или земля были знакомы всем людям, и все люди понимали их силу! А твари понимали концепт пожирания. И нет, вряд ли это было влияние лишь психики практика, которой проще было понять огонь, чем нечто более сложное. Скорее тут вспоминались еще земные учения об Эгрегорах, как о том, что собирает в себя психическую энергию людей, но с некоторыми ей делится. Может ли быть так, что где-то там, за тридевять пространств в варпе висит сущность «звука», давая мне себя коснуться, ощутить, а потом и познать? Верить в такое почему-то не хотелось, но я осознавал, что оно так и может быть. Ведь эта мощь, контроль, понимание… Все то, что даровала мне стихия, вряд ли могло родиться во мне самом.

В воздухе передо мной висело множество сфер стихий, накопленных за все это время. Болотного цвета яд, кровавая капля света, которую рискнуть поглотить я все же мог, в отличие от печати света. А к кровавому наказанию мне уже не привыкать. Малиновая капля пресловутого «плавления», капля стихии земли, полученная недавно. Кстати, познать землю я мог прямо сейчас за счет уникального дара, что выпал нам еще на первом испытании, «постижение стихии земли» (этап: ощутивший), что гарантировало открытие. Ну или не до конца гарантировало.