Книга Жажда бессмертия. Том 4, страница 104 – Морфиус

Левая рука ухватила мертвое тело за куртку на груди, а правой я сжал воротник девушки, после чего дернул эту конструкцию из трех тел с собой в центре, назад. Одежда затрещала, тела ударили в руки отдачей, такой, которую можно почувствовать только под разгоном, когда сама сила инерции играет против тебя, превращаясь во врага и словно бы меняя законы физики.

Девушку я отшвырнул как можно дальше назад. Наплевав на, возможно, переломанные кости и прочую чушь. А сам в последний момент, уже пролетев несколько метров, ударил ногами в сторону, смещая себя именно тогда, когда, казалось, враг должен был выстрелить из посоха. Потому как свет был мгновенен. И от света нельзя было увернуться.

Вспышка! — Но вместо света перед фигурой халифатца словно бы расцвел плазменный цветок, мощной, тугой волной, раздвигающей сам воздух, с чудовищной скоростью полетевшей в мою сторону. Малиновое пламя было невероятно быстрым. Но все же куда медленнее света. И я, обрушивший себя в чудовищные глубины разгона, обеспеченные даже не по десятке кристаллов, а куда большим количеством, успел это осознать и порадоваться, закрываясь мертвым телом и усиливая покров. А затем меня просто сдуло волной жара, как муху, попавшую под газовую горелку.

Пламя, жар, тугой колючий воздух, удерживаемое перед собой тело, весело улыбающееся пустыми глазницами и раззявленным ртом с вываливающимся языком. И моя бесконечная ненависть, выливающаяся в жажду убийств. Кровавую жажду! Что может быть лучше!

Спина наконец коснулась земли, уже за краем холма, на склоне вниз, оставляя поток пламени где-то чуть выше. И это меня и спасло. Впрочем, как и доспех, как и «живой», но уже мертвый щит, как и расчет, ведь об этом пути отхода я думал еще раньше. А поток малинового пламени вдруг метнулся в сторону. И вслед за этим послышались взрывы. Взрывы дронов, которых долбанный араб хотел спалить огнем. Но я знал. Знал и даже еще видел через имплант, что они подобрались уже почти вплотную.

— Ба-та-та-рам! — Земля ухнула, а над холмом взвился протуберанец из ударных волн и потоков огня. Уже не малинового и всепожирающего, а ярко-белого, но, кажется, не менее жаркого. И судя по обилию вторичных детонаций, там, в лагере, была и другая взрывчатка, наверняка оставшаяся после вояк.

Тело перекувырнулось и вскочило на ноги, поднимая меч. А сознание продолжило считать возможности и вероятности. Вероятности того, смогу ли я победить и выжить. Ведь как бы ни пылала внутри кровавая жажда, как бы ни был праведен мой гнев, но умирать я не собирался. И теперь все сводилось к тому, как долго я смогу поддерживать себя в подобном глубоком разгоне, пока враги выдохнутся первыми. Только если их закалки, особенно энергетические, не выше моих. Но велик ли шанс, что кто-то из них задрал себе энергетику на исключительный ранг? Я в этом сомневался.

Из огненного шторма, разверзавшегося прямо рядом со мной, но чуть выше, вылетел какой-то комок, явно живой и активно полыхающий. На время я снизил интенсивность разгона, так что мир все же чуть ускорился. Но это не помешало мне рассмотреть улепетывающего из ада бандита. Слабая шестерка. Но кровавая. Последнее я успел заметить и это определило судьбу беглеца.

Кувырок, и мужик с обгоревшими в ноль волосами и пузырящейся кожей, несмотря на полыхающий во всю мощь покров с концептом, кажется, ветра, вскакивает передо мной, жмурясь и ничего не видя. Передо мной, потому как я уже сместился в сторону, парой прыжков, возникая перед ним.