Книга Жажда бессмертия. Том 3, страница 94 – Морфиус

— Врагов вокруг много. Так что, думаю, тебе будет чем заняться. — Попытался я усмехнуться, но повисшая следом пауза была какой-то неправильной.

— Меня есть не надо. Я не вкусный. — Продолжил я шутку, но снова получил в отчет лишь молчание. Секунду, вторую. А потом фигура дернулась, разразившись смехом.

— Ха… — И звучало это не менее жутко, чем в первый раз. Но что поделать. Я сам принял решение ее оставить. И должен теперь привыкать, если, конечно, не решу обратного.

— Теперь нет ничего, что меня бы ограничивало бы, сдерживало… — После смеха начала Неллиель, и ее голос хоть и пылал от каких-то совершенно ненормальных эмоций, что постоянно словно менялись, но хотя бы той ненависти уже не было.

— Но теперь я не знаю, что делать. Меня терзают тысячи вопросов, эмоций, мыслей… И огромное количество всего плохого. Наверное, давать мне столько кровавых кристаллов было ошибкой…

— Извини. — Попросил я прощения за кристаллы. Искренне. И достал из кармана еще осколки просветления, отправляя их в полет.

— Держи.

— Спасибо… — Кристаллы исчезли внутри тела призрака, но не распались. — Но лучше их придержать. На будущее. Надо привыкнуть ко всему…

— Кстати, как ты научилась говорить? Какой техникой меня ударила? Да и вообще? Как ты видишь мир? — Из меня вдруг начали лезть вопросы, что крутились уже очень давно.

— Говорить? Просто научилась. Потратила на это много осколков. И как-то получилось. Кажется, я говорю поверхностью… Этой кожей… — Рукой Нелл провела по своей груди и шее, словно щупая, из чего же она теперь состоит.

— А как видишь?

— Глазами… — Сделала она паузу. Но как именно сама не знаю. Кажется, это что-то инстинктивное, у всех призраков. Я ощущаю энергию и кожей. Но слабо, как тепло. А глаза видят куда дальше, видят многое, энергию, разные цвета… Но не как у людей. Но вот далеко я вижу плохо. Там — Она протянула руку. — Горы. Но я вижу их словно пятна… Хотя ты, наверное, видишь их отчетливо и ясно…

— А техника? Это когда я тебя откинула? — Задала она вопрос, и я кивнул.

— Это вряд ли была техника. Я просто выкинула вперед часть себя. Это было неприятно и больно… — Вдруг замолчала она…

— Больнее было только умирать. — И в новой фразе, тихой и едва слышной пророкотало столько злости и животной ярости, что я вновь мысленно приготовился к бою. И вот что делать? Что ответить? Хотелось конечно огрызнуться из разряда «сама виновата», но даже если я и был прав, в чем сам даже не имел уверенности, сейчас это было явно не лучшим ответом.

— Ожоги от твоих пощечин тоже были не самым приятным чувством. — Вновь улыбнувшись, ответил я. — И я уже извинился. Или тебе нужно что-то еще. Если так, то говори… — Добавил я, продолжая водить мечом по поленьям и находя в этом нечто успокаивающее. Клинок покрывался копотью, но за оружие я не беспокоился. Эти мечи и копья выдерживали даже мое лезвие звука, под которым обычная сталь резалась как пластилин. Я даже не мог вообразить, какой крепостью обладают эти артефакты и насколько офигели ученые при замерах прочности.

— Почему ты не добил меня? — Но вместо нового витка претензий голос девушки стал снова тихим. Поглотила новый кристалл?

— Поначалу хотел… — Я признался честно, потому как никогда не имел особой привычки сглаживать углы, высказывая все искренне. Иногда это мешало в жизни, особенно с девушками, что предпочитали лапшу на ушах и признания в вечной любви замест спокойной правды. Но Нелл другая… Была другой, по крайней мере.