Книга Жажда бессмертия. Том 3, страница 33 – Морфиус

Пятнадцатый удар сердца. Я лишился еще двух пауков, и теперь моя уверенность в том, что я способен завалить матку мясом, сильно пошатнулась. Ведь такими темпами, она перестреляет всех птичек до того, как какой-нибудь из паучков сможет протаранить ее.

В то же время коршуны уже сбили, примерно, десяток пауков, израсходовав на это все свои патроны с сетями. И далее оставался лишь способ прямого уничтожения. Лезвия закружились, создавая на изображении едва уловимое марево. И коршуны продолжили свою работу. Через секунду первый из них догнал еще одну цель, сбив ее и тут же уйдя в сторону, чтобы не получить от взрыва, если механизм детонации все еще был активен. Однако я понимал. Уничтожить всех атакующих дронов у меня не выйдет. Тупо не хватит времени. Ведь большую часть пути до меня самого они уже преодолели. А значит. Придется принимать атаку на себя лично.

Девятнадцатый удар сердца. Еще минус дрон, уничтоженный лазером. А матка, хоть и стала менее активно использовать лазер, но лишь потому, что и сама отступала, поднимаясь уже куда-то под самый туман.

А вот ее паучки, чьи потери составляли уже под два десятка особей, почти что достигли своей цели. И через объективы коршунов я отчетливо видел в мелькающей кутерьме картинок себя самого. Едва различимую фигуру в тепловом спектре. Наверное, открой я глаза, мог бы увидеть завораживающую картину боя в небе, но на это у меня просто не было ресурсов мозга.

И в этот миг воздух вдруг расцвел тремя огненными шарами, в один из которых чуть не угодил мой коршун. Лишь в последний миг, действуя на невероятной скорости для человека, я увел птичку в сторону. Но это означало конец охоты. Видимо, матка решила, что лучше пожертвовать самой тройкой юнитов, чем позволить коршунам и далее уничтожать пауков. А до их столкновения со мной оставались считаные мгновения.

Рывок! Ноги кинули меня вверх и вперед. Но вопреки опасениям, никакой боли или рвущихся связок я не ощутил. Видимо, надо ввести коррективы и стать более смелым во время просветления. Раз тело стало таким крепким.

Рывок! И нога погружается в болотную тину по колено, но тут же выходит, заставляя тело продолжить полет. И хотя я оттолкнулся все же от густой массы из смеси мхов, корней и чего-то еще. Но это уже можно было считать чем-то похожим на хождение по воде.

Мазнув взглядом по небосводу, я, кажется, смог увидеть, как первый паучок отцепляет от себя едва видимую точку, что на скорости куда как выше свободного падения, за счет набранной самим дроном скорости, падает вниз.

Но в этот момент я ухожу под воду, ныряя рыбкой в какой-то прудик, весьма глубокий на вид. Глаза при этом остаются открытыми. И перевернувшись лицом кверху, я делаю резкий гребок руками и ногами, уходя на глубину и в последний миг открывая рот, позволяя затхлой воде наполнить горло. Ведь хоть я и стал невероятно крепким, но получить оглушение от массовой детонации мне как-то не хочется.

Бам! — Руки уже совершали второй гребок, когда по телу прошлось ударной волной, упершейся в покров. А сверху, то, что ранее казалось темной пеленой, едва пропускающей свет через толщу водорослей, вдруг расцвело новым солнцем, обрушивая огненный армагеддон на мою голову.

Серьезно? Они что, заправили дронов исключительно фениксами, желая сжечь тут все к чертям? — Как обычно и бывает при просветлении, на фоне неслись множество мыслей, при том, что само ядро моего сознания оставалось кристально чистым, сосредотачиваясь только на самых важных моментах. Новый гребок вниз, и я ударяюсь головой в какую-то склизкую корягу, за которую и цепляюсь рукой, чтобы не всплыть выше. По руке что-то скользит, явно живое и мерзкое. Но слишком маленькое, чтобы быть опасным. А я вновь сосредотачиваюсь на дронах.