Книга Жажда бессмертия. Том 1, страница 102 – Морфиус

Все же, я сильно перенапрягся, атакуя тварь в рукопашку и перезаряжая винтовку. Настолько, что получил критические травмы. А вот вопрос, принесло ли это пользы в общем деле? Немного, возможно. Но с горечью я осознал, что моя роль в убийстве была ничтожной. Возможно, винтовочные пули и разрядили часть покрова, но основной урон был нанесен Бактияром и Антоном, которые уже обладали атакующими умениями. А дух Казаха так и вообще, кажется, становился сильнее с каждым боем.

А это значит? Мне срочно нужна атакующая техника. Вот только достать ее, как я уже понимал, было сложно. Потратить одиннадцать капель на улучшение Познания, потом достать технику, очистить ее и создать боевую? Это пока что виделось единственным вариантом, но капель у меня, даже с учетом новой добычи, было шесть штук. А свиток техники еще нужно добыть. Этот точно отойдет Антону.

Кроме того, теперь я на своей шкуре прочувствовал, что мощь кристаллов это не только всемогущество. Но это так же и опасность одним движением порвать себе все, что можно порвать и переломать все, что можно переломать. Уже сейчас я одним ударом сломал себе кость в руке. И впредь стоит быть куда осторожнее с такими экспериментами.

Просветление начало вновь сходить, и я направил последние потоки силы, бушующие в теле, на умение, ощущая, как боль лишь нарастает. А потом оставалось лишь расслабиться, стараясь отвлечься от всего лишнего и терпя боль.

Но расслабиться не получилось. И неожиданно главным мучением стала даже не физическая боль, а невероятная головная мигрень, сворачивающая мозги в трубочку. Череп раскалывался. Тело отказывалось слушаться. И хоть я никогда в жизни не напивался, считая алкоголь вредной и бессмысленной штукой, но сейчас, кажется, был похож на человека в последней стадии опьянения. Я даже встать не мог! Руки не слушались. А любые мысли били набатом в сознание, не позволяя делать вообще ничего.

Пару раз ко мне подходила Алиса, и я даже пытался с ней общаться, но получалось плохо. Все на что меня хватало, так это ощущать в ладони пару кристаллов, которые я мог выпить, если бы вдруг почувствовал опасность.

Когда же мне вдруг стало лучше, и я смог подняться, то не понимал, сколько времени прошло. И более того, не особо понимал, почему меня так накрыло. Единственный ответ виделся в том, что на этот раз я слишком глубоко ушел в просветление, нагружая им мозг и заставляя тот сражаться в ускоренном режиме.

Сжал ладони, осматривая все еще бордовую, но быстро приходящую в норму кожу. Мышцы гудели, как будто я не вылазил из спортзала полгода. Но вместе с тем, не удивлюсь, если они стали даже сильнее. Да и боли почти не было, что выглядело как чудо, учитывая, что недавно кость точно была сломана. А внутри вновь разливалось чувство чудовищного голода. И я встал, направляясь к вновь зажженному костру, отмечая, что все живы. Даже удивительно.

Матвей сильно хромал на одну ногу, видимо, упав с валуна, Йохана красовалась теперь не только огромным шрамом на лбу, но и огромной царапиной на лице, видимо, ее протащило по камню от ударной волны, что запустил мишка. Григорий был в сознании, но просто смотрел в землю, потеряв всякую тягу к чему-либо, но с его раной удивительно, что он вообще был жив. А вот троица поглощавших кристаллы выглядели не очень. И даже если они очухались чуть раньше, я не сомневался, что они испытали нечто похожее, и явно этот бой тоже не прошел для них без травм, но ничего серьезного не было. А вот Антон выглядел хуже всех, несмотря на помощь Алисы. Сейчас он был даже без рубашки, красуясь торсом, заплывшим гематомами.