Книга Жажда бессмертия. Том 12, страница 31 – Морфиус

— Адепт звука… — Глубокий бас пролился в мир. Отодвигая все остальное в сторону. Хор почти исчез, заглушенный противоволнами. Я почти их видел. Видел, как аура старика обволакивает все вокруг. Но вместо ци я видел колебания. Нематериальные, многомерные. Вмещающие в себя всю полноту его понимания звука.

— Молодой и игнорирующий слова приветствия. Прямо как я в молодости.

— Невежливо. — Усмехнулся старик, поправляя бороду. И на меня упал пресс. Последнее слово, сорвавшееся с уст мастера, расцвело в реальности как автономная техника. «Н». Гулкий удар, ломающий защиту. «Е» протяжная, дающая понять всю глубину ошибки. «В». Закрепляющая форму. Дающая силе разгуляться вокруг меня. Заключить в тиски. Снова «Е». Основной ударный механизм. «Ж». Дробящая. Резонирующая. Углубляющая негативное воздействие. «Л». Звонкий удар струной. «И». Красивая. Тягучая. Она тут была для красоты. Снова «В». И «О», завершающая все и заставляющая звук утихнуть.

— Прошу прощения, старший. — Упал я на одно колено, вспоминая, что другие адепты не так пренебрежительно относятся к формальностям, как я. Склонил голову. Заставил тело выплеснуть через поры кожи пот. Поднять температуру. Сбить дыхание. Даже выбросить все необходимые гормоны, эмулирующие последствия боли. И пускай я не разбирался глубоко в биохимии, не глубже, чем на прочитанные в бытность инквизитором несколько объёмных учебников, что я запомнил полностью. Но дух делал все сам.

— Меня заворожило ваше пение. Это ведь вы направляете хор… — Продолжил я, говоря чистую правду. И приподнимая взмокшее лицо.

— Да… — Короткий ответ. Но меня от него начало воротить. Первый уровень познавшего. Всего первый. Пускай старик за многие годы и столетия научился тем приемам, что я сам не знал. Пускай его произнесенное слово впечатлило меня своей красотой. Глубиной. Даже отголосками духа. Не самим духом. Старик был далек от владыки, как от луны. Но в его слове чувствовало истинное понимание процессов. Но в этом «да» прозвучало столько гордости и бахвальства, что и сам звук внутри меня вспыхнул негодованием.

— Мы постоянно черпаем силу в своей стихии. Мы отделение секты Ра, школа единого звука. Из Моонгава. Почему ты не заметил нас раньше? — Тут же задал он вопрос. Логичный. Ведь если я выдал свое восхищение, то логично было познакомиться с ними раньше. В первые дни пути. Или и до него, когда вся эта толпа лишь собиралась идти.

— У меня были важные дела, старший. Я был далеко. — И снова чистая правда.

— Так чего ты хочешь, юноша… — Сделал наводящий вопрос старейшина.

— Учиться. Научиться у вас тому, что я не понимаю сам. — Произнес я первое, что пришло в голову. Сам не особо понимая, что именно мне нужно. С моей силой я мог познать все сам. Но увидеть то, как используют звук другие… Это стоило многого!

— А кто тебя учил? Кто посвятил тебя в нашу стихию? В чем была суть их учения? — Вдруг спросил он. С заинтересованностью. Как мне показалось.

— У меня не было постоянного учителя. Я постигал возвышение в бою и полагался на Небо. Я постигал звук сам. Как основу всего. Видя мир через звук. Видя реальность через вибрацию. В каждом ударе, увороте, биение сердца, в сражении, звоне стали, льющейся крови, смерти, радости, горести. Звук есть основа меня. И в конце пути я стану бесконечным звуком. — Поднялся я с колена, декларируя то, что уже давно стало частью меня. А моя аура задрожала. Показывая все мое понимание стихии.