Книга Жажда бессмертия. Том 12, страница 111 – Морфиус

— Бездна это отражение Небесного механизма? — Задал я вопрос, который в высших мирах посчитали бы святотатством. И если бы и не сожгли, то уважать перестали бы.

— Не знаю. — Раздраженно бросил Унод. — Я считаю, что это небесный механизм лишь кривое и порочное отражение ветвей мира. Дающий силу ничтожествам. Слабакам. Разоряющий миры, делающий их слабыми. И прячущий все за ширму великой нужды и необходимости, за иллюзиями доблести и возвышения. — Его слова кипели желчью. Злобой. Но это было не все. Анализируя каждую его фразу с начала диалога, я видел нечто странное. Чему пока не видел объяснения.

— А что такое Грань? — Наконец, спросил я, вспоминая свое посвящение в адепты во сне. Картины. Голос. Враги, что были заперты за гранью всего сущего.

— Мифическое место, котор… — Унод замолчал. Я тоже, но на мгновение позже ощутил странность. Пространство потяжелело. А потом словно замерзло. И тут же в глазах адепта бездны, скрывшихся под забралом, которое и само захлопнулось быстрее скорости звука, вспыхнула ярость!

— Умри! — Слово пронзило реальность! Благо, я успел вспыхнуть абсолютным щитом, уже понимая, что от адептов из глубин можно ждать любой подлянки. И сфера выдержала. Но задрожала и заскрипела, пошла трещинами, сквозь которые я с гадким осознанием уловил главное.

Чертову стихию этапа проводника! Мощь слов, от которых дрожала реальность! Сука! Меня обманули! Во всех конечностях вспыхнули оружия. Артефактный меч шестого этапа загорелся плавящейся кромкой, становясь на несколько секунд сильнейшим оружием. А если туда добавить и воли!

Воля! —Глоток. И я ускоряю себя. Разгоняю мозг так, что это смертельно опасно даже для меня. Но и противник, почему-то, двигается не особо медленнее, покрываясь вязью рун и обмазываясь багровыми пластинами, мельтешащими многотысячным роем. Лишь мгновение отделяют нас от атаки. И…

— Михаил! — Я сам ничего не слышу. Но вот аватары, разбросанные по океану, с которыми связь сохраняется, вдруг все разом ловят ментальное послание, что как сирена оглушающим грохотом пробивается сквозь любую толщу воды. И это не голос ублюдского адепта бездны.

— Михаил… — Голос, упакованный в ментальное послание, преисполнен надменности, презрения, иронии, превосходства. И вместе с тем пылает ощущением нестерпимого огня.

— Нас четверо. Мы пришли за тобой. Пространство заблокировано. Ты не уйдешь. — И с каждым слово россыпь картинок. Четыре фигуры. И в одной я с отвращением и горьким осознанием, что меня вычислили, непонятно как, узнаю Тинь-Дао. Гребанную инквизиторшу! Только сейчас, смотря на нее через призму ее же собственных ощущений, я вижу пылающий ураган плазмы, от которого океан внизу превращается в кипящий бульон почти до самого дна. Великая проводник огня. И самое поганое! Она повелитель!

Как и еще один адепт. От которого я ощущаю просто непередаваемый смрад. Смерть. Всеобъемлющая. От которой прямо сейчас все умирает мгновенно в радиусе километра. И концепт гниения, что не оставляет шансу ничему остаться нормальным. А еще пожирание… Еще один повелитель и еще один проводник стихии. Суки! Третья фигура. На мгновение ловлю терзающую душу дежавю. Нелл. Потом пониманию. Не она. Вместо нее желтый, огромный дух, полыхающий пространством и порядком. Ну, хотя бы этот не проводник силы. Внутренний смешок. Ага. Но тоже повелитель. Четвертая фигура. Вокруг которой вода и воздух на километры вскипают, становясь частью его же ауры. Надо ли говорить, что и он тоже был повелителем и инквизитором?