Книга Демон-Экзорцист, страница 34 – Виктор Молотов

— А, хорошо…

— С Соней я не связывался, и ты ей ничего не говори.

— Почему? Да она три месяца после твоей смерти рыдала не переставая. Её только алхимическими препаратами удалось вытащить!

— Но сейчас она отошла. И обещана другому. Так зачем ей нервы бередить?

К тому же неизвестно, сколько я смогу прожить с демоном в голове. Об этом я, конечно, умолчал.

— Но Соня его не любит, — возразила Настя.

Было заметно, что она искренне переживает за подругу и надеется, что я смогу ей помочь, но мне придётся её разочаровать:

— А я не люблю Соню.

После этих слов даже Борис оторвался от своего стакана с пивом.

— С каких пор? — спросил он.

— С тех самых, как пообещал её отцу не приближаться к ней, — ответил я для обоих.

Не объяснять же, что после смерти многое изменилось. Теперь у меня в прямом смысле нет сердца, чтобы кому-то его отдавать. Но несмотря на всё это, мне искренне было жаль Соню. Не такой судьбы я ей желал.

— Мы же не в девятнадцатом веке живём, пусть Соня поговорит с отцом и отменит помолвку, — посоветовал Насте Борис.

— Он не отменит. Очень выгодная партия попалась. Илья Добрынин. Знаете его?

— Знаю, — ответил я, сжимая в руке опустевший стакан от лимонада.

Этого хлыща я терпеть не мог, мы вместе учились в университете, и он постоянно вставлял мне палки в колёса. А сейчас и его семейка положила глаз на баронство, которое принадлежало нашей семье.

Оно и без того было небольшим, а Добрынины решили и это отжать. Оно и понятно, им осталось немного площади присоединить, чтобы претендовать на графский титул, а остальные условия они уже выполнили, причём ещё до моей смерти.

— Насть, пойми, нам бы самим титул вернуть, потом уже можно поговорить о какой-то помощи, если Соне она и вправду нужна, — вставил Борис.

— Нужна! Свадьба через две недели. Боюсь, что подруга всю жизнь будет сидеть на алхимических зельях, если вступит в этот брак.

В груди стало тяжело после этих слов. Будь на месте Добрынина кто-то другой, я бы так бурно не реагировал, но… мою невесту хотят выдать не за кого-то, а за моего злейшего врага, причём против её воли. Продолжения у наших с Соней отношений быть не может, но я не мог оставить всё как есть. Просто не мог.

— Мы подумаем, что можно сделать, — пообещал я. — Но всё равно — Соне обо мне ни слова.

— Понимаю, ей будет обидно, если я дам надежду, а у вас не получится, — печально улыбнулась Настя.

— Получится. Но знать ей об этом необязательно.

— Спасибо, — искренне сказала девушка и поднялась со стула.

Попрощавшись, я принялся доедать остатки курицы.

— Ты совсем с ума сошёл? — спросил брат, не притрагиваясь к своей еде, хотя я понимал, что он ещё не утолил своего голода.

— Нет. Сам подумай, разве я могу отказать в помощи?

— Но ты уже обещал Годунову другое.

— Он тоже много чего обещал и не выполнил. А я не говорил, что собираюсь вспоминать о Соне, — многозначно ответил я.

— Собрался надавить на Добрыниных? Мы с деньгами и титулом этого не смогли, сейчас и подавно не получится.

— Я что-нибудь придумаю. А ты доедай быстрее, всего полчаса до закрытия осталось.

В гостиницу мы вернулись сытыми уже глубокой ночью. Спросили на ресепшене пароль от вайфая и поднялись в номер. День выдался слишком насыщенный… первый день после моего воскрешения. Можно считать, что это второй мой день рождения.