Книга Демон-Экзорцист V, страница 81 – Виктор Молотов

Она принадлежала к старой, почти забытой коллекции, о которой сегодня знали лишь старейшие роды. В былые времена такие монеты использовались для передачи воли дворянства: одни означали начало войны, другие — примирение. Это была особая традиция, старая, как сама империя. Многие поколения выросли на сказках, где именно такая монета решала судьбы великих домов. И хотя сегодня это уже стало лишь отголоском прошлого — символ не утратил силы.

Монета, лежавшая в коробке, была монетой примирения.

Её вручали только тем, кого род признавал. Тем, кому позволяли вступить в род или остаться в нём.

Роман Викторович медленно выдохнул и поднял на меня взгляд. Он всё понял без слов.

А затем граф процедил:

— Значит, вот как решил поступить, брат…

Он захлопнул крышку шкатулки, пряча монету примирения, словно пытался удержать в себе эмоции.

— Александр, спасибо, что сказали, — сдержанно кивнул он.

— Я одна ничего не понимаю? — возмутилась Алиса, поднимаясь из-за стола.

— Не понимаешь? — Роман Викторович взглянул на неё с усталостью. — Твой дядя объявил нам войну… но при этом оставил вам обоим шанс вступить в его семью. Монета — его версия протянутой руки.

— С чего он вообще решил, что мы согласимся⁈ — вспыхнула она. — Это какое-то безумие!

— Он решил, что у нас не будет выбора, — пояснил я. — В случае поражения ты осталась бы ни с чем, если бы выигравшая ветвь рода Аничковых отреклась от тебя.

— Выбор есть всегда… Я бы не предала своего отца!

После этих слов на лице графа отразилась благодарность.

— Только одного не понимаю, — добавил я, — ведь по законам Империи нельзя просто так развязать войну. Для этого нужен формальный повод, и о войне заранее предупреждают.

— Да плевать дядя хотел на эти законы, — почти прошипела Алиса, и Роман Викторович молча кивнул. — Мы сильнейшие некроманты. Дядя знает, что нам почти ничего не сделают, даже если правда всплывёт.

— Если брат выиграет в этой войне, — мрачно согласился граф, — то легко заплатит штрафы. Пусть даже речь идёт о десятках миллионов. А уж свободы его никто не лишит. О казни тоже речь не идёт.

Он сжал кулак, и, не выдержав, с грохотом ударил по столу:

— Я сотру его в порошок.

Я не удивлялся его ярости. Предательство со стороны родственника, которому ты доверяешь, — боль, от которой мало кто оправляется. Особенно когда это не просто семья, а род некромантов. Они и так зачастую бесчувственны, как камень.

Иногда казалось, что все эти древние линии крови — чуть ли не порождение психопатов. Но граф Аничков и его дочь были другими. Удивительно человечными для своей силы.

— Нужно действовать. И как можно быстрее, — сказал я, отправляя мысленный приказ легиону выдвигаться ко двору.

По глазам Алисы, почерневшим и затенённым магией, я понял, что она отдала аналогичный приказ Арахне.

— Я уже направил призраков на оборону, — сообщил граф. — Гвардия во дворе.

— Этого мало, — помотал я головой. — Очень мало.

— Дядя привёз и своих мертвецов, — предположила Алиса.

— Очевидно, — хмыкнул граф. — Из наших он перехватил около пятисот, ещё тысячу, возможно, взял с собой.

— Это не проблема, — тихо сказал я, бросив взгляд на графа.

— Не проблема⁈ — он печально усмехнулся. — У вас что, армия больше?

Для него моя уверенность была непонятной. Но сейчас не время что-то доказывать.