Книга Рунник, страница 91 – Константин Борисов-Назимов

— А она тебе кем приходится? У вас отношения? — с любопытством в глазах поинтересовалась Рита.

— Хорошая знакомая, — подмигнул ребенку. — Мне довелось ей помочь, думаю, она таким образом пытается должок вернуть. Не деньгами, их у нее достаточно много, она прямым текстом говорит, что необходимо спрятаться, — перевел взгляд на Трофимову. — А исходя из недавнего визита, то время идет на часы, а то и минуты.

— Давайте поедим, на пустой желудок принимать такие решения не готова, — буркнула Трофимова и отвернулась к плите.

Я же сижу за кухонным столом и прокручиваю различные варианты. Рассматриваю даже тот, когда переезжаем в столицу, где затеряться в толпе не так и сложно. Изменить внешность не проблема, ни один ИИ не узнает, кто мы такие на самом деле. Но столица требует немало средств, один съем жилья влетит в копеечку, а нам предстоит в Москве жить. Работу быстро вряд ли найду, как и Ирина. И это если она разрешит с ними остаться. Впрочем, скорее всего, уговорю, защитник девочкам нужен, и их тетя это понимает. За границу поездка и вовсе не рассматривается. Там будет еще дороже, да и паспорта необходимы. Один из курортов в империи? На два, а то и три-четыре месяца? Экономя на всем и вся, ну, способны не привлекать к себе внимания, но нет гарантий, что кто-то нас не опознает. Нет, остается изначальный вариант, над которым неоднократно размышлял. Но согласится ли Трофимова и поддержат ли ее воспитанницы?

Глава 14. ГОЛОСОВАНИЕ

Ужин прошел в какой-то напряженной обстановке. Сестры то и дело пытались задать вопрос, но в последний момент не решались этого сделать. Понимают, что Ирина им вряд ли ответит, а я как бы не имею право голоса. Если же судить по мрачному лицу хозяйки квартиры, то она ведет сама с собой внутреннюю полемику. Худо-бедно, а их быт налажен, хоть и с трудом сводят концы с концами. Крыша над головой есть, дети сыты, обуты, одеты, а этого, как понимаю, пришлось добиваться потом и кровью.

— Детям почти два года пришлось прожить в детском доме, а мне там работать няней, — вдруг сказала Трофимова. — Мне тогда еще не исполнилось восемнадцати, опеку, разумеется, не давали. Да и когда совершеннолетие справила, пришлось побегать по инстанциям. Чего только не наслушалась, — она усмехнулась, — говорили даже, что такая молодая, а рвачка, желает не работать, на пенсию детей жить, да их квартиру заграбастать. По-первости, проверяющие почти через день пороги обивали, в каждый угол свой нос совали, все искали, к чему придраться. Спала по два-три часа, да и то урывками. Жили в нищете, сиротская пенсия смехотворна. Аня молодец, сильно помогала и не задавала вопросов, почему у той или иной девочки такие красивые обновки. Когда Рита немного подросла, нам стало легче. В магазин у дома устроилась уборщицей, а потом и продавщицей. Еще через пару лет нашла подработку, потом еще одну, жить стало легче. На вчера и вовсе выдохнула, появились накопления, чтобы девочкам купить нормальную одежду к зиме. И тут такое… — она обхватила лицо руками, и ее плечи затряслись.

Аня среагировала первой, бросилась к той, которая заменила мать и отца, бабушек и дедушек. Подросток обняла Трофимову, что-то ей шепчет, а сама ревет. Рита скопировала действия старшей. А я не знаю, как реагировать на эту коллективную истерику.