Книга Рунник, страница 21 – Константин Борисов-Назимов

Глава 3. ДАВИТЬ НАДО С УМОМ

До дома добрался за какие-то минут пятнадцать. Оторвался от души, но не выжимал из байка Гарика все возможное. Нет у меня уверенности в технике, а это одно из главных, если гоняться есть желание. Правда, я-то в этом плане еще и всегда осторожен был, подумывал и вовсе с комфортом передвигаться по улицам города и трассам. Вот только пробки жутко раздражали. Есть ли они в этом мире? Пока не готов ответить, но дороги тут значительно лучше, даже в такой глубинке. Кстати, мои одноклассники выпали в осадок, когда байк развернул на подножке. Это не такой сложный трюк, но зрелищный, кажется, что мотоцикл на месте разворачивается. Ну, еще на заднем колесе прокатился, после чего парням пришлось сдержать слово и одолжить мне байк. Представляю, как они мне сейчас кости перемывают!

— А вот и дом, — затормозил я перед тем местом, где жил с приемным родителем.

Журина Степана Степановича помню, когда пошел в первый класс, а до этого словно пелена. И ведь мой предшественник об этом не задумывался никогда, воспринимал, как должное. Нет, он спрашивал о своей семье, биологических родителях. В ответ получал невнятные рассказы, что он является дальней родней кузнеца. Мать и отец разбились на машине, а больше у парня никого нет. Мало того, Степан Степанович пару раз обмолвился, что он свою троюродную сестру почти не видел, мальца забрал из больницы, когда тот восстанавливался после полученных травм. Детали же происшествия разнились! То автомобиль упал в реку с моста, то столкнулся с грузовиком, а однажды Журин, будучи выпивши, сказал, что взрыв унес и ни в чем не повинных людей.

— Что же скрыто в прошлом? — криво усмехнулся я, направляясь к одноэтажному дому, в окнах которого горит свет.

Участок небольшой, не слишком ухожен, живности кузнец не держит, если не считать приходящего половить мышей соседского кота. Кузня находится чуть в стороне, в конце участка, у ручья, шириной около трех метров. Небольшая рыбка там водится, будучи ребенком любил с удочкой посидеть и окуньков потаскать.

— Что празднуем? — войдя на кухню, спросил я кузнеца.

На столе нехитрая закуска, бутылка водки и два стакана, на одном из которых лежит ломоть хлеба.

Степан Степанович на меня уставился округлив глаза, перекрестился, схватился за бороду и головой помотал.

— Лёша, ты жив? Или мне мерещишься? — сглотнув, хрипло поинтересовался приемный отец.

— А, так ты поминки по мою душу устроил, — усмехнулся я. — Что же ты так поспешил-то, даже тело не видел.

— О чем это ты⁈ — рыкнул Степан Степанович и встал. — Все следовало тебя пороть в детстве, а то о почтительности и уважении забыл. Ничё, это никогда не поздно!

Он на две головы ниже меня, кряжистый, в глазах ярость, а еще минуту назад взгляд был виноватый.

— Таким образом пытаешься грехи передо мной скрыть? — криво усмехнулся я. — А, случайно, не забыл, что прав-то никаких не имеешь? Ты же меня толком и не воспитывал! Бегает где-то пацан, да и Бог с ним, минимум получит, а потом отработает. Кстати, думаю, ты на мне неплохо поднялся.

— Ах ты щенок, зубы показать вздумал⁈ — взревел кузнец и широко размахнувшись, попытался влепить мне пощечину.

Примерно такой реакции от него ожидал. Перехватил его руку и отвел ее в сторону, с усилием, так как кузнец сопротивлялся. Но ему все же шестьдесят лет уже, а я моложе и сильнее. Дар у Журина есть, но он небольшой и предназначен для работы с металлами и ничем иным. Поэтому-то и артефакты только восстанавливать способен, да и то если на них осталось магическое клеймо или руна. Разумеется, про активацию речи нет, эта работа целиком легла на мои плечи лет с десяти.