Книга Сотканный мир. Часть 2. Восставший, страница 163 – Ринат Таштабанов

Я вижу в капсуле себя!

Точнее — своё тело!

Крышка открыта, а из моей груди, точнее, из груди трупа, торчит железная труба, вроде водопроводной, которая пробила меня насквозь, как копьём.

Меня качает. Внутри всё холодеет. Я пошатываюсь. Едва не падаю, но, вовремя хватаюсь за борт капсулы, из которой я вылез и…

Только сейчас до меня окончательно доходит, что я выбрался из центральной капсулы! Вертикальной! Сейчас она, наклонена в бок, видимо от сильного подземного толчка, но это — та самая, в которой находился безумец, — Некто, в чей мозг мы все погружались.

— Нет, это — невозможно! — шепчу я уже вслух. — Они просто переместили меня в неё, пока я находился в отключке, а чокнутого выкинули!

Я цепляюсь за эту догадку, как утопающий за соломинку

Опускаю глаза вниз. Смотрю на свои руки.

Думаю:

«Мои? Не мои?»

Бледная кожа, почти полупрозрачная, с видимыми синюшными венами, которые отчётливо заметны на общем фоне.

Пальцы длинные, тонкие, с сильно отросшими ногтями, больше похожими на когти.

Провожу рукой по лицу.

Худое. Очень худое, как у мертвеца.

Скулы острые, нос узкий, губы тонкие.

Млять!

Всё — чужое!

На меня накатывает безумная паника.

Я быстро спускаюсь вниз. Бреду, по колено утопая в жиже, так похожей на блевотину.

Подхожу к открытой двери, ведущей из помещения с НЕ.Р. В.-ом — нейро-ретранслятором вирала, в лабораторию.

Там должно быть зеркало!

Захожу в лабораторию, и, опешиваю…

Когда-то здесь были белые стены, ряды столов с мониторами, кушетки для пациентов, стойки с медицинским оборудованием, компьютеры с мерцающими экранами. А теперь…

Лаборатория выглядит так, будто здесь уже очень давно не было ни одного живого человека.

Сплошное запустение и хаос. Бетонный потолок, местами, обвалился, а сквозь дыры виднеется, что-то фиолетовое и пульсирующее, будто живое.

Свет идёт только от пары тусклых неоновых ламп, попеременно мигающих багрово-красным цветом, как лампы стробоскопа.

Одна из них висит на проводе, и, медленно, раскачивается, туда-сюда, от завывающего движения воздуха в системе вентиляции, отбрасывая на стены дёргающиеся тени, отчего мне становится реально жутко. Типа, я попал в секретную лабораторию, где ставили опыты над людьми, как в фильме «Обитель зла».

Столы опрокинуты. Мониторы разбиты, экраны треснули, и из корпусов торчат провода, оплетённые паутиной.

Клавиатуры и компьютерные мышки покрыты толстенным слоем пыли и плесени. Сквозь некоторые устройства, будто, что-то проросло. Что-то живое.

Из оборудования вылезает плоть, с мясным оттенком, и она, шевелится!

Вдоль стен стоят разбитые стеклянные шкафы с пробирками, анализаторами и медицинскими расходниками.

По полу рассыпаны осколки стекла, перемешанные с тихо булькающим комьями слизи, которые, точно реагируя на моё присутствие, тянут ко мне свои липкие нити.

Я, медленно и осторожно, стараясь на них не наступить, иду вперёд.

Осматриваюсь и кручу головой по сторонам, стараясь не наступить на битое стекло.

На одной из кушеток лежит, буквально вросший в неё, как растение, скелет, в остатках белого халата, который, почему-то, до сих пор не сгнил. Будто-то тут, в воздухе, есть нечто химическое, что приводит к мумификации.

Мне кажется, что я знаю, кто это мог бы быть — Профессор.

Его костяк обтянут иссохшей кожей. Снизу, из его спины, к полу тянутся отростки, которые скрываются в щелях в бетонном полу в виде корней дерева.