Книга Сотканный мир. Часть 2. Восставший, страница 144 – Ринат Таштабанов

Головы нет. Только клубок щупалец с глазами на концах.

Конечности у них длинные и гибкие, как ветви растений, с суставами, гнущимися в любую сторону. На концах обрубков рук — когти, похожие на заржавленные хирургические инструменты — скальпели, расширители с зубцами, пилы для ампутаций и просто ножи с зазубренными лезвиями.

Я продолжаю держать их на прицеле, каждую секунду готовясь открыть по ним огонь, и продолжаю их рассматривать, чтобы понять, где у них может быть слабое место.

Больше всего меня сейчас интересует, как они будут передвигаться по туннелю.

Наблюдаю, стараясь не шевелиться, чтобы не привлекать к себе внимания. Прижимаюсь к стене, и, словно срастаюсь с её плотью.

Твари вяло шевелятся. Распрямляются. С них капает слизь и остатки гнилой плоти. Скорее всего, неких коконов, в которых они сидели до поры до времени, а я даже не догадывался об их существовании.

Мог просто пройти мимо и не знать, что за мной наблюдают десятки пар злобных глаз, которые только и ждали команды «фас». И, их час пробил!

Монстры движутся по коридору. Точнее, они не ходят, как остальные, на ногах, а, как бы перетекают, типа капли ртути.

То растягиваются в длинную ленту, то сжимаются в шар, то собираются в кучу и катятся, как колесо.

И тут, до меня доходит, что означает слово «некробиоморф».

Голос сказал, что я пойму, почему они так называются.

Главное в этом названии — морф — морфинг, как в фантастических фильмах, когда один объект плавно перетекает в другой. Помните вторую часть Терминатора? Так вот, здесь, нечто подобное. Только с поправкой на действительность Сотканного мира

А ещё… и я это вижу, эти твари могут разделяться.

На моих глаза один из некробиоморфов распадается на пять мелких деформированных существ, непонятной формы, а потом снова собирается воедино.

«Круто! Нечего сказать! — думаю я. — И, как мне убить такую тварь?»

Не успел я об этом подумать, как в паре метров от меня, прямо из жижи, восстаёт монстр.

Он был замаскирован под грязь, и сливался с ней, как хамелеон.

Я едва успеваю отскочить, когда его когти проносятся в сантиметре от моего лица.

— Паук! — кричу я. — Начали!

И я открываю беглый огонь.

Бах, бах, бах!

Стреляю в эту тварь практически в упор, быстро пятясь назад, помня о том, что мне нужно избежать попадания на себя капель кислоты.

Заряды рвут плоть твари, и существо раскидывает на части, будто я шмальнул в него из РПГ.

В воздухе повисает облако из чёрной жижи, а на пол падают изуродованные шматы некробиоморфа. Точнее то, что от него осталось.

Я едва успеваю уклониться от веера едкой капели.

Кислота шипит и прожигает грязь, оставляя на ней белёсые дымящиеся разводы.

Лабиринт же продолжает меняться.

Туннель, по которому я только что шёл, исчезает. Стена смыкается, как зарастающая рана. Другой же проход расширяется, превращаясь в туннель.

Пол под моими ногами становится вертикальным, и я на секунду повисаю на стене, цепляясь за куски выступающей из неё плоти. Рядом со мной повисает и следующий за мной по пятам Паук — мой верный оруженосец.

Некробиоморфы точно только этого и ждали и атакуют меня со всех сторон.

Один перетекает прямо по потолку, и бросается вниз.

Я стреляю навскидку, с одной руки и, одновременно, разжимаю пальцы, и сам падаю вниз, в грязь, прямо на спину.