Книга Сотканный мир. Часть 2. Восставший, страница 107 – Ринат Таштабанов

Но и стоять на месте смысла нет. Так я точно ничего не обнаружу.

Нужно идти.

И я делаю шаг вместе с Пауком в полную неизвестность.

* * *

Я иду медленно. Очень медленно. Каждую секунду ожидая, что на меня, из серой хмари, вывалится очередная тварь. Или же нападут те — воздушные ходоки, как я про себя назвал тех монстров, которые едва меня не загнали до смерти.

Внимательно исследую место, где я оказался.

Город Древних реально и сильно отличается от лабиринта Бесконечности. Вроде бы под ногами уже не чавкает прежняя жижа. Точнее, вместо жижи теперь твёрдая поверхность, так напоминающая застарелую плоть. Иссохшую за тысячи лет. Почти превратившуюся в мумию. И я иду по этой хрени, которая кажется мне много хуже, чем прежняя жижа. Может быть от того, что у меня возникло ощущение, что я иду по телу — мертвецу, умершему с самого сотворения вселенной. А я — червь, который прогрызает себе путь в этом трупе, чтобы выбраться наружу.

Гоню эти мысли прочь. Неправильный подход, заранее обречённый на неудачу. Я должен убить в себе всё от человека, иначе здесь не выжить!

Паук семенит рядом. Я наблюдаю за ним краем глаза, пытаясь понять, что у него на уме, если он вообще у него есть.

Биомех — само это существо кажется мне нереальным. Нелепым и ужасным одновременно. Будто в нём собрали всё, что может быть отвратительным в Сотканном мире.

Паук питается всем, что может быть мертвым и живым — плотью, падалью, жижей и останками. Почти, как и я, чтобы поддерживать в себе жизнь.

Я уже чувствую голод. Пока ещё совсем слабый. Он находится, где-то там, на самых задворках моего тела. Червь не дремлет. Хотя, недавно, я накормил его собой, он голоден. Всё время голоден, и этот голод нельзя утолить. Его можно лишь на время заглушить, и вскоре мне понадобится корм. Иначе этим кормом стану я!

Прохожу ещё несколько шагов. Я будто нахожусь в сумеречной зоне. Детали скрадывает серая хмарь, в которой может затаиться враг.

Я стараюсь двигаться по направлению к невероятному сооружению — обломкам города Древних, парящих в высоте, и сплетённых друг с другом нитями.

От каждого из обломка, вниз, к поверхности, тянутся… что-то похожее на сухожилия или мышцы.

Они, как якоря, не дают этим обломкам разлететься в разные стороны и создают из этой мешанины ассиметричную конструкцию, больше похожую на нечто биологическое — куски разодранной плоти, соединённые с мегалитами в единую форму.

Я не могу обхватить всё это взглядом. Границы теряются в серой хмари. Размываются. Становятся нереальными, будто ты видишь мираж. И я, не совсем понимаю — это меня обманывают глаза, или же это создано в моём разуме, который частично слился с разумом Анаморфа, и он мне теперь показывает картинки, скрытые от обычного взгляда.

Как бы там не было — мне — туда!

Не знаю почему, но я в этом уверен. Я должен попасть в эти обломки. Пока, ещё не знаю, как. Наверное, мне придётся карабкаться вверх, как скалолазу.

Посмотрим. Нужно подойти поближе, так и разберусь, а сейчас мне шагать и шагать до этой хрени, к котором меня тянет, как магнитом, словно некто нашептывает мне на ухо таким тихим голосом, почти неразличимым для человеческого уха:

«Иди… туда!.. Иди!.. Иди!..»

И я иду, продираясь сквозь спертый слой воздуха, вонь, смрад и чёрные хлопья, напоминающие пепел, витающие от меня на расстоянии вытянутой руки, будто выживший после ядерной войны.