Книга Трон галактики будет моим! Книга 6, страница 81 – Дмитрий Богуцкий, Андрей Скоробогатов

В потом на капитанскую палубу ворвался взмыленный доктор с криком:

— Вы это слышали? Слышали? Что происходит вообще? Что это за рёв?

— Так, спокойно! Отставить панику, — жестко проговорил я, сам стараясь не потерять то самое спокойствие. — Держите себя в руках, доктор! Всякое случается на низкой орбите над чёрной дырой. Это ещё не повод терять самообладание. Так. Мне не нравится эта позиция, между астероидом и Упырем, слишком рискованная. Уходим на ту сторону, в тень Гадюки. Там стабилизируем орбиту над астероидом. И осмотримся.

— Это всё не к добру, — пробормотал Утырок.

За что и получил по затылку от Ублюдка. И я мог это решение только приветствовать.

Минут через двадцать я спрятал «Кархарадона» в тени астероида. Черный неровный шар Гадюки, висел перед нами на сияющем веке, словно зрачок огромного слепого глаза.

Я решился притереть корабль почти вплотную к астероиду и сблизиться еще метров на пятьсот. Следовало ожидать, что масса полукилометрового корабля может с такой дистанции заметно повлиять на стабильность орбиты астероида, но это риск на который я был готов пойти. Мы ненадолго. Как там сказал Солома? Всех дел на пятнадцать минут, зайти да выйти. Именно. Зайти да выйти.

— Отсюда до челнока идти километров пять, — произнес я. — Высадимся с абордажной палубы. Утырок-Ублюдок, за мной. Пацюк Игнатьевич, остаетесь за главного.

— Вас понял, капитан, — отозвался Пацюк Игнатьевич, отсалютовав от высокого лба.

— Доктор, рассчитываю на ваше самообладание, — добавил я.

— Этого больше не повториться, капитан, — угрюмо отозвался доктор. Похоже ему реально было стыдно за себя. Вот и отлично, значит в ближайшие полчаса паниковать постесняется. А там мы уже вернемся.

Ну, я надеюсь.

Сладкая парочка броненосцев, свернувшихся в единый клубок, так и дремала на руках Октавии, неоступно следовавшей за мной вплоть до контейнеров со скафандрами.

Прежде чем влезть в скафандр я выложил Проклятую бутылку из кармана сброшенного пыльника, и поставил на транспортную удерживающую полку. Вот тогда я и заметил, что поверхность жидкости едва заметно вибрирует.

Так вибрирует вязкая жидкость пролитая на поверхность акустического динамика, разбегающиеся кольца с четко выделенными пиками, словно под жидкостью кто-то нечто произносит.

Что?

Я осторожно поднес одностороннюю бутылку к уху и услышал словно издалека, сквозь стену помех непреодолимых как стена мокрого снега, далекий ревущий на грани слышимости как далекий ураган рев:

— Бли-и-и-и-же…

Я сразу отдернул бутылку от уха:

— Твою мать… Я же не напился до чёртиков?

Но разбегающиеся по поверхности жидкости волны улеглись и поверхность темной жидкости разгладилась. Полная неподвижность.

Кажется, это был реальный феномен. Хорошо, что визит чернобурой белочки отменяется, но само по себе реально стремный признак то. Уж признайся сам себе то.

Будь я пацаном пятнадцати лет — я бы дальше не пошел, а рванул бы отсюда подальше и без остановки.

Но я-то уже давно не мальчик. Поэтому я нарядился до конца в абордажный скафандр, поднялся в нем на абордажную палубу и вышел на корпус «Кархародона». Бросил взгляд на сияющую корону черной дыры, поморщился и одним длинным прыжком спустился вниз, на поверхность Гадюки по выброшенному к поверхности десантному фалу.