Книга Трон галактики будет моим! Книга 5, страница 84 – Дмитрий Богуцкий, Андрей Скоробогатов

Возможно, для этого «Унагана» проект моего мегазавода — самый маленький заказ в галактике. Возможно, дешевле будет отказаться, чем всё переоформлять и искать нового прораба, знакомого с местностью — кто знает этот сверхкрупный бизнес? Но это уже совсем другая история.

В общем, яснее не становится. Ещё и Крестовские эти.

Ну, с этим я быстро разберусь.

— Вова, — приказал я через коммуникатор. — На завтрак ко мне, пожалуйста, загляни.

— Прямо во дворец.

— Прямо во дворец.

Во внутреннем дворике, в тени тамарисков, примерно на том месте, где когда-то давно лежал истлевший скелет кисубака, а теперь был уютный чайный столик для утренних завтраков на свежем воздухе — сидели мы трое. Я, Потёмкин и Крестовский-младший.

И тот уже прекрасно понял, что за допрос будет сейчас.

— Скажи-ка мне, друг, а что именно за тёрки были у твоего папаши с Меркурьевым? Из-за биатлона?

— Из-за него тёрок точно никаких не было, — покачал головой Владимир. — Было честное — ну, насколько это возможно — соревнование.

— Но бомбы на маршруте твой отец подкладывал. Я это помню.

— Так ведь… традиция! — ухмыльнулся Владимир. — По всем окрестным системам про наш биатлон знают только потому, что в нём есть шанс реально убиться насмерть.

— Ладно, — кивнул я. — А что тогда по поводу недвижимости?

— У Меркурьева большие наделы в болотном поясе. Около двух миллионов гектар. Самый плодородный участок. И свободный от гнили и гнуса.

Гниль и гнус — это особые спутники герберского бамбука. Особая экосистема, из-за которой этот самый бамбук можно собирать только или сервам, или людям в серьёзной химзащите. Ну, или намазавшись с ног до головы каким-то хитрым секретным составом, которым владеют всего два ближайших к болотному поясу племени.

— Так. И что с этим участком не так?

— Отец давно говорил, что Меркурьев завладел им как-то не особо честно. Дескать, выторговал тогда взамен на что-то у Церберовых. Что участок должен быть нашим, Крестовских.

— Но у вас же нет производства стройматериалов? Всех этих древесно-волоконных плит? Да и логистически везти, через полушарие.

— Думаю, то всё могло бы решиться. Просто воткнуть ещё пару цехов рядом, а затем везти челноками. Вопрос инвестиций.

— И как считаешь? Твой отец мог начать мстить после того, как понял, что Меркурьев может выиграть мой тендер?

Владимир поджал губы.

— Я не знаю, — он отвёл глаза.

— Точно ли не знаешь? — я наклонился вперёд и вкрадчиво посмотрел на него.

Потёмкин понял, что мы сейчас, возможно, будем применять методы допроса с пристрастием и приготовился: отвлёкся от трапезы, ощетинился, и цвет поменял на фиолетово-чёрный.

— Не знаю, вот и всё! Александр Игнатьевич, зачем вы меня пытаете? Вы же знаете, что я не могу свидетельствовать против своего рода.

— Но я твой учитель. И я ваш сюзерен.

— Но он мой отец!

Против такого аргумента было сложно поспорить.

Чёрт, как же не хотелось этим всем заниматься! Я, конечно, спихнул всю аналитику Октавии, а разыскную работу — горничным, и они приносили всё новые и новые детали. Только вот не докопаться до истины и не держать на контроле эту задачу я не мог, при этом мне очень хотелось уже заняться чем-то совершенно другим.

Поэтому как я рад был, когда ровно в середине нашего завтрака на низкую орбиту над Герберой вернулся из дальнего похода наш корабль «Инженер Кобылкин», и голоса Андрона и Петеньки Скорого известили: