Книга Трон галактики будет моим! Книга 5, страница 38 – Дмитрий Богуцкий, Андрей Скоробогатов

Ну, и потому, что путь до Герберы — если уж они после решат полететь к нам — будет ближе, чем от Орхидеи, такое уж на тот момент было взаимное расположение планет.

Мы летели тихо и спокойно. Я, Октавия, Макс, трое курсантов моей школы офицеров из пустынгеров, десяток матросов, четыре серва Ильи — и гиацинтовая сотня, занявшая всю нулевую палубу.

Это был боевой полёт, не как тогда — на Орхидею, с шиком и помпой. Никаких деликатесов — сухие пайки гиацинтовой сотни, плюс консервы из единственной на планете нормальный консервной фабрики в Княжьем порту, недавно выкупили весь полугодовой запас и заказали поставки ещё, с Орхидеи.

Я ел, как и все, без изысков, концентраты, жилистую ветчину из кисубака и куропаточный паштет — в походе следует подавать пример. И, надо сказать, гиацинтовские оказались сильно вкуснее наших, хотя, казалось бы, откуда на Гиацинте взяться нормальным консервам.

— Надо строить свою консервную фабрику. Октавия, запиши в задачи, как прилетим.

— Предлагаю на базе Немилино, господин рыцарь, — сказала Октавия. — Там как раз намечается агрокластер.

Итого — трое с лишним суток пути в подпространстве на полной тяге Гейзенбергов, лишь одно всплытие для передыха, на четыре часа, чтобы устроить перекличку с другими судами.

Связали с Гиацинтом, сообщили Василию Гавриловичу.

— Ждём, — всё так же сухо ответил он.

На борту же у нас было спокойно, почти без скандалов и потасовок. Хотя в начале третьих суток всё-таки пустынгеры что-то не поделили с гиацинтовскими. Едва за бластеры не схватились — Максу пришлось их растаскивать.

Что ж, две горячие головы пришлось остудить — первое использование карцера на «Принце Евгении», в самом трюме, у двигательного блока. Электронный мозг оказался доволен:

— Наконец-то!

— Чему ты радуешься? Что у нас минус два члена экипажа на сутки?

— Да я просто не был уверен, что в этом помещении всё функционирует, как нужно, — принялся он оправдываться. — Тыщу лет не использовали.

Ладно, пущай порадуется электрическая мозговина. Видимо, в системе его реакций для него что-то вроде успешного почёсывания пятки, до которой никак не мог дотянуться.

Итак, мы всплыли как раз рядом с только-только вернувшимся с верфи, свежеотреставрированной «Атропосом». Как и положено мирно прибывающим флотам — неподалёку от точки Лагранжа вдоль орбиты Гиацинта. Парным строем, на расстоянии в тысячу километров.

Телескоп, сканеры и поступившая метрика показали — на орбите чужих флотов не было. Пара десятков отбывающих судёнышек, пара десятков — прибывающих.

И боевые корабли. Один крейсер — «Корней Кучин», два десятка орбитальных челноков, пять сторожевых истребителей на разных орбитах.

Второго крейсера я не заметил. Видимо — происходило всё то, что я и предполагал. Некомплект экипажа, нехватка ресурсов и энергочасов.

Захотелось позвонить Даше, но я сдержался.

Через десять минут у меня на связи был совет верховный оптиматов Гиацинта.

— Рады приветствовать графа Герберского, Александра Иванова на нашей орбите, — сухо, но вполне доброжелательно отозвался один из оптиматов — ещё более сухой и строгий, чем дедушка Даши.

— Я смотрю, что вы уже подняли весь свой флот, — не сильно тактично прокомментировал я.

— Да, чем богаты, что называется… или вы иронизируете, я не пойму? — нахмурился дедок. — У Гиацинта уже полвека как тяжелые времена, Александр Игнатьевич. Вы должны знать. Мы выпускаем не больше десяти суден первого и второго класса за год, почти все заводы переквалифицированы на гражданскую продукцию — челноки и глайдеры. Когда-то у нас был десяток корветов и эсминцев, но они либо погибли в сражениях в двух крупных системах, либо…