Книга Трон галактики будет моим! Книга 4, страница 55 – Дмитрий Богуцкий, Андрей Скоробогатов

Дома он чему-то учился, но и только. Сначала он было упирался, но когда я обоснованно заметил, что обожаемый им принц Александр сам учился ровно по этой программе, тут же собрался и начал обгрызать сей гранитный камень знания по периметру.

Учились мы иногда на улице, но чаще — в специально выделенной аудитории нашего мавританского дворца. Макс на учебные часы придумал ставить у дверей часового из космодромной охраны, над которой он немного шефствовал, и нас не тревожили. Также он лично во всеоружии охранял подходы к нам во время ежедневной медитации на краю космодрома, там, где дальше до гор у горизонта уходила Великая Рыжая пустыня. Крестовскому, конечно, нечего было противопоставить опыту и изяществу Иоланты на поле медитации, но он и тут старался.

Поселил я Крестовского отдельно, подальше от Иоланты, в казарме что мы построили для космодромного охранения. Там же он и питался с другими недавно нанятыми младшими офицерами и не жаловался. А чего жаловаться? Кормят у нас не хуже, чем в лучших домах Западной и Восточной Герберы.

Ну, ладно. Не в домах. Не хуже, чем в лучших столовых.

Никаких таких пажеских занятий я для него не придумал, в этом качестве Октавия меня устраивала в полной мере. Но я решил, что использую его в качестве оруженосца, будет стоять у меня за спиной на нескольких маленьких городских приемах, что мы планировали устроить для Ассамблеи Восточной Герберы, коварно совместив их с активным набором персонала в наши флотские и городские структуры.

Короче, Крестовский-младший как-то вжился в наше общество, учился, трудился и не жужжал.

А потом прилетел дедушка.

Не мой дедушка, конечно.

Внезапно, Дашин.

Выскочил, как чертик из табакерки.

Сначала, дня так за три, запаниковал Семеныч. Да так запаниковал, как еще не бывало, даже я это заметил. Но объяснений я не получил. Семеныч просто заперся в своей коммуникационной башне и носу оттуда не показывал. Даша ходила черезчур довольная, даже для её обычного уровня искрящего позитива.

Я наблюдая сии недобрые признаки, внутренне приготовился к худшему, и не прогадал.

— Ну, и каков твой дедушка? — осторожно поинтересовался я.

— О… Он такой классный! — расплылась она в улыбке. — Тебе он точно понравится.

Да уж! Сей непоседливый дедуля, внезапно нагрянув, от души раздал всем сестрам по серьгам.

Было больно, но досталось всем!

Дашин дедушка, и, соответственно, Семёнычев тесть, прибыл ранним утром. Для отвода чужих глаз летел не напрямую с Гиацинта, где коротал обеспеченную старость в обществе таких же боевых пенсионеров, а добрался окольным путем на «Сверчке», корабле наших-приятелей контрабандистов, коих нанял с потрохами для совершенно секретного транспортирования своей во всем выдающиеся личности прямо к нам на порог.

Выражение лица Ганса Рейкина, когда он провожал ценного пассажира к трапу, трудно было описать одной краской. Какая-то смесь чудовищного облегчения и неподдельной радости, ярко рисовалась на его лице, а Ганс за свою жизнь, всякого хлебнул и повидал, уж я то знаю.

Я был наслышан и ранее. Дедок моих ожиданий не подвел. Даром, что девяносто с лишним годков.

— Ну, чего? — во всеуслышание на всех частотах заявил он в эфире. — Где он? Где эта неблагодарная сволочь? Мы его их грязи подняли, почистили, в семью приняли, а он даже встретить не может дорогого родича.