Книга Трон галактики будет моим! Книга 3, страница 24 – Дмитрий Богуцкий, Андрей Скоробогатов

Значит, нам предстоит перестрелка. Это шанс для нас, конечно. Но и одновременно — испытание. Встреча с врагом один — на один.

Мы вышли на расчищенное в обломках пояса стрельбище на полном ходу.

Какое-то очень пустое стрельбище это было. Хотя, казалось бы, последняя стрельба, должны были весь флот челноков пригнать.

Ни одного зрителя — лишь крохотный челнок жюри. Возможно, даже беспилотный, автоматический.

Возможно, решили обезопаситься после «Рагнарёка». Возможно — что-то знали заранее. Что будет какой-то нездоровый замес…

Первый выстрел — точно.

И у Буцефала — тоже.

Второй — у нас тоже тоже…

А когда мы были готовы сделать третий выстрел, «Буцефал», который, казалось, ровно шёл мимо позиций для стрельбы, плавно развернулся бортом к нам и сделал выстрел из штатной бластерной пушки.

Прямо в нас.

Боковой щит принял удар, стенки фюзеляжа передали треск и разрушение композита.

Затем он выстрелил ещё раз.

— Саша! Развернись! Дай выстрелить в ответ! — взмолилась Даша. — У нас всего один патрон! А у них — три запасных.

— Держать строй! Мы выиграем по правилам! — сказал я. — Илья, пли!

И Илья выстрелил. Закрыл третьим выстрелом, попав в самый край мишени!

— Ходу, ходу! — сказал я, больше сам себе.

— Перегрев маршевых на пятнадцать… двадцать процентов! — рапортовала Октавия.

— Молю, тише, тише… — ныл Скотинка.

А сзади прилетел ещё один выстрел. А затем рванула слепящая ракета-петарда, окрасившая вспыхнувшей плазмой всё пространство вокруг «Скотинки».

Нет, мы не удирали, ослеплённые, от своего преследователя. Мы летели вперёд, к победе.

От которой нас разделяло добрые десять минут. При том, что общее время прохождение финального отрезка — двадцать пять минут.

Итак, первое, что я сделал, это прицелился и вызвал «Первозданный свет» прямо в кабину пилотов «Буцефала». Подержал пару минут, чтобы они слезли с хвоста, завалились куда-то на бок и выпустили ещё две ракеты. Видимо, оружие последнего шанса, простые кинетические болванки, набитые болтами, которыми должны были нас пробить.

Одну сразу принял я щитом, ракета сдетонировала в десятке метров по курсу от носа «Буцефала». Вторую приняли на подлёте наши лазеры для хаотичной резки по площадям.

Второе — выпустил единственную нашу пылевую ракету прямо в лоб потерявшему ориентацию «Буцефалу».

И третье, что я сделал — это встал с места и сообщил экипажу.

— Объявляется план «Б». Октавия, открывай. Дарья, возьми выше!

Октавия прыгнула с места к заранее приготовленному сейфу. Илья открыл шлюз. Я бережно достал из сейфа, словно из рукава, наш последний козырь — поговорил с ним, установил таймер и положил в камеру шлюза.

Мы шли теперь сильно выше курса, на добрые полтысячи километров. Наше отставание стало ещё больше, да, и я знал это.

Череп смотрел на нас, как на придурков, не понимая, что происходит, и что за хрень мы положили в сейф.

А может, и понимал, но боялся себе признаться в правоте предположения.

Мы достигли самого дальнего края мусорного пояса, до орбиты захоронения, туда, где болтаются только самые крупные и стрёмные обломки, а чуть дальше уже начинаются магнитные пояса планеты.

— Торможение, — приказал я. — Погасить маршевые.

Десятком секунд спустя створки камеры шлюза открылись с наружной стороны. Аккуратный тангаж на маневровых, чтобы наш подарок выкатился наружу, словно шарик в детской головоломке.