Книга Трон галактики будет моим! Книга 2, страница 126 – Дмитрий Богуцкий, Андрей Скоробогатов

— Ну, на новых маршевых у Скотинки мы домчим явно быстрее, — прокомментировал я.

Да, а сам косил глазом на её ухо и щёку, которые были в пяти сантиметрах от меня. Да уж, в иных условиях и в другой реальности — идеальный момент для обнимашек и поцелуев на заднем сиденье междугороднего автобуса. Интимная обстановка, несмотря на то, что вокруг толпы соперников и даже настоящих врагов. Но — не время, Саша, не время для романтики. Пока что боевые подруги — отдельно, а женщины для любовных затей — отдельно.

Вскоре прибыли в мусорный пояс, на самую нижнюю окраину, и догнали на орбитальном вращении огневой рубеж. Тормознули, снизили тягу и проплыли сперва на стрелковой позиции — болтающейся на мигающих маячках длинной сетчатой ленте, а затем перемахнули через неё и подплыли к мишеням, пару раз шваркнув бортом по какому-то небольшому фрагменту.

Мишени — по три на каждую команду, здоровенные, по десять метров каждая. По сути, это были покрашенные в разные цвета металлические обломки челноков и участвовавших в старом сражении судов, которым кое-как придали круглую форму, покрасили и налепили пару датчиков. Они болтались на примерно такой же ленте, едва-едва удерживаемой беспилотными спутниками с гравидвижками.

Да уж, сгородили из того, что было. В моей молодости всё было куда цивильнее — абсолютно чистое стрельбище, голографическая разметка стрелковых дорожек, всё ровно и строго. Здесь же мало того, что между позицией и мишенями плавала куча обломков, так ещё и ленты дрейфовали и «гуляли» между собой, поэтому ни о каком равноправии стреляющих речи не шло.

— Для новичков… — вещал гнусавый голос распорядителя. — Для того, чтобы мишени команд были отличимы — каждой команде в результате жеребьёвки назначен цвет, который мы сейчас огласим…

Наша мишень оказалась фиолетового цвета, который с такого освещения казался розовым цветом. Да уж. Розовый. Он, конечно, получше жёлто-коричневого, который достался «Стремительному Лосю» Меркурьева. Но — всё равно. Как-то обидно. Девчачий какой-то цвет.

Наверняка Церберовы постарались.

— Гы, гы, нашему рыцарю-то достался розовый! — услышал я голос Костяна с соседней сиденья.

— Вообще-то это фиолетовый! — парировала Дарья. — А у вас какой?

— У нас — алый! Как ваша кровь, которую мы пустим, — довольно оскалился Череп.

— Хм… Я смотрю, краска на мишенях такая, что при определённом угле наклона розовый становится тёмно-красной. Ты же понимаешь, что рискуешь промазать и закрыть мои мишени вместо своих, Череп? — спросил я.

Я заметил, что на миг он растерялся. Всего на миг. Но потом всё-таки попытался парировать.

— Не надейся! Это вы там, рыцарь, у себя, в центральных планетах сплошь дальтоники дефективные!

Всего огневых рубежей было три. Один — на пути со старта. Второй — через четверть окружности, в месте пересечения мусорного кольца с ледяным. Там было наиболее чисто, но стрелять предполагалось не с двух километров, а с десяти. Третий — почти через половину окружности, в самом густонаселённом месте кольца. И стрелять предполагалось в полёте, не сбавляя темпа. Мы даже подъезжать не стали туда, чтобы борта не поцарапать. Такое чувство, что устроители гонок специально подкинули туда обломков поплотнее.

Всего кругов предполагалось три. Итого — три мишени на трёх огневых позициях, которые следует поразить по три раза. Двадцать семь основных выстрелов, и всего три «запасных патрона». И за каждую незакрытую мишень накидывается по десять штрафных минут.