Книга Истинная ведьма дракона, страница 49 – Анна Солейн

“Фиар…” — начал он, моргнув.

“С таким, как ты, даже за деньги ложиться в кровать противно!” — выпалила я и зашагала прочь, стараясь не срываться на бег.

Тот случай многое объяснил мне. Я — темная. И неважно, что я делаю. Хорошо учусь или не задеваю никого первой, вступаюсь за слабых, как могу, и отчаянно пытаюсь научиться варить целительские зелья — я все равно для всех останусь темной.

После произошедшего я плакала, запершись в туалете, но никому об этом, конечно, не сказала.

Темные не плачут.

Они мстят.

Чем я и занялась. Знал бы Сеймур, сколько дряни выпил под видом приворотных зелий, подлитых поклонницами. Да и в целом... я часто за его счет развлекалась.

Быть полицейской я больше не мечтала.

Моргнув, я рывком вернулась в настоящее. Когда-то я была влюблена в Сеймура. До того, как поняла, что он заносчивый тупоголовый индюк, который не видит дальше собственного носа и считает всех темных — отбросами. Просто так. Потому что мы — это мы.

Метка истинной пары Сеймура на моем плече издевательски горела. “Никогда не доверяй драконам”, — любой темный скажет это безо всяких сомнений.

Но… Сеймур спас меня сегодня. И до этого тоже. Он… стерег мой сон?

Может… может, я все-таки могу ему доверять?

Или нет?

Ставки были слишком высоки.

На кону стоит судьба моей семьи. И, похоже, моя жизнь.

Итак.

Могу ли я ему доверять сейчас?

Так ничего и не решив, я аккуратно прикрыла за собой дверь и выскользнула в коридор, бросив на спящего Сеймура последний взгляд. Я... подумаю об этом утром. Вдруг... Я расскажу ему все. Позже. А сейчас — пускай спит.

Через Ронни пришлось совсем не вежливо перешагнуть — он он сам виноват! Была бы на моем месте Мара — она бы на него наступила. Причем — на голову.

Мне нужно в подвал — добыть тетрадку Морганы. Если она все еще там. И если моя догадка была верна. Не узнаю наверняка, пока не проверю.

По сонному особняку разносился привычный вой Чака — подвального упыря. Ну вот, будет повод наконец с ним увидеться. В детстве я думала, что у Чака что-то случилось, что он болен — и его нужно вылечить. Так и заявляла испуганному благими намерениями родной дочки отцу: “Пойду лечить Чака!”

Потом я выяснила, что Чак не болен. Ему просто нравится выть.

В какой-то момент жизни я даже начала его понимать.

“Все мы в какой-то степени Чак”, — философски говорила бабушка, попивая чай.

“У-у-у…” — соглашался с ней Чак, где-то в подвале переворачиваясь на другой бок.

Спустившись вниз, на первый этаж, я огляделась: из открытой двери гостиной в коридор падал свет, прямо на кровавое пятно на ковре. Оно появилось здесь раньше меня и, кажется, даже раньше бабушки. Конечно, мы могли себе позволить заменить ковер.

Но дружно считали, что кровавое пятно придает ему определенный шарм.

— …Ты слишком торопишься, — услышала я голос бабушки. — Всего лишь маленький элементаль.

— Алиса едва не погибла.

— Едва — не считается.

— Мама…

— Что — мама? Ты мне лучше скажи, этот дракон все еще в комнате Алисы?

— А тебе зачем?

— Да так… — задумчиво протянула бабушка. — Надо… проведать внучку.

— Она всегда была слабой! — рявкнул возмущенный мужской голос, и я узнала дедушку Гидеона. — Гнилое яблоко! Не темная ведьма — а зомби на смех!

Что?! Да как он… да как он смеет!

Я ждала, что кто-то возразит.