Книга Сильнее смерти, страница 25 – Салма Кальк

— Чем я могу вам помочь, скажите? Может, я его просто убью?

— Кого? — улыбнулась она.

Но ей определённо было приятно это услышать.

— Вашего… опекуна.

— Сама справлюсь, — буркнула она. — Не нужно вам в это вмешиваться. Но — спасибо за предложение, — обхватила его, уткнулась в плечо.

— Вашего жениха — тоже могу. Или когда уже станет мужем — будете молодой прекрасной вдовой. Могу не только магической силой, могу и просто вызвать. Или напасть. Только скажите.

Скольких он убил по меньшим поводам?

— Скажу — берегите себя. Мне будет проще жить и выполнить то, что должно, если я буду знать, что с вами всё хорошо, что вы живёте на свете.

Это было неправильно, это было невозможно. Как так-то? Как это — отпустить её куда-то, навстречу чему-то, что ей, похоже, и не нужно вовсе? О нет, он ни мгновения не думал, что она согласится быть его — кем? Что он может ей предложить? У него и имени-то толком нет…

Но как теперь без неё?

— А мне как? — вырвалось у него.

— Верить, что всё к лучшему. Иначе — никак, — строго сказала она. — Но… благодаря вам я хоть знаю теперь, как это.

— Как что?

— Как любить. Как любить кого-то, подобного себе. Не просто встречаться, что же, думаете, я не встречалась? И с магами, и просто так? Но вы — это что-то особенное.

Он усмехнулся. Знает она, как же.

— Мы с вами, госпожа моя возлюбленная, даже толком и не разделись, — поцеловал удивлённо полуоткрытые губы, коснулся волос. — И если вы хотите и впрямь узнать, как это… — снял с шеи амулет, отложил. — Если не боитесь.

— Не боюсь, — приподнялась, села.

Сняла с шеи фигурное жемчужное ожерелье — что ли это у неё такой амулет? Наверное, благородной даме так положено?

Она всё равно что засветилась — вся, от кончиков волос до кончиков пальцев. Расстегнула его дублет, позволила распустить свою шнуровку. Взялась было отвязать рукава, потом со смехом бросила, повернулась к нему спиной — и он, тоже смеясь неведомо чему, стащил с неё верх от платья.

А она развязала на нём все шнурки, и штаны просто свалились на пол — их ведь ничего больше не поддерживало. Дублет чуть было не улетел в окно, успели поймать.

Сапоги он снял сам — вот ещё, они ж грязные, а у неё ручки тонкие, маленькие. Сам же взялся за её туфельки — развязал шнурки, снял, погрел стопы в ладонях.

А потом она сбросила свою сорочку, украшенную каким-то невероятно нежным кружевом, и протянула ему руки. И прошептала:

— Снимите.

Её запястья туго охватывали кожаные браслеты, покрытые какими-то неизвестными ему знаками. Что это, дьявол побери?

— Это… что вообще?

— Это, знаете ли, цена моей относительной свободы. Это не нормальный амулет, и не антимагические кандалы, это что-то среднее. Оставляет мне… десятую часть силы, наверное. И сама я снять это не могу.

Точно антимагические кандалы, думал он, расстёгивая браслеты.

— Выбросить? — спросил её. — Или уничтожить?

— Второе вернее, — улыбнулась она. — Вместе?

Миг — и сероватое сияние окутало ненавистные ей предметы, и они сначала рассыпались в прах, а потом и прах расселся в воздухе. Не было, и нет. Показалось.

Луна давно зашла, но им было светло. Зеленоватые искры, синее сияние, холодный серебристый блеск. Сгусток невероятной силы, в центре которой — двое.

— Положи меня, как печать, на сердце твоё, как перстень, на руку твою, ибо крепка, как смерть, любовь…