Книга Сильнее смерти, страница 21 – Салма Кальк

— А теперь рассказывай, кто ты есть. Такие птицы бывают в очень уж редких гнёздах, и все наперечет. Кто твой отец?

— Ансельм де Риньи, — выдохнул Марсель. — Он не был женат на моей матери, но признал меня перед его величеством своим сыном и наследником, и получил о том бумагу. Только… он погиб, и всё сгорело. И меня тоже считают погибшим.

— А ты определённо жив, что хорошо, — усмехнулся его милость.

— Постой, дядюшка Франциск рассказывал о походе на замок де Риньи, — вдруг сказал господин Ли. — Года четыре тому, что ли. И говорил, что там был парень, он держал проход — чтобы можно было туда быстро попасть, а потом того парня не нашли, и это как раз был сын хозяина замка.

Дядюшка Франциск? Ну ничего себе Марсель попал! Но господин Ли, ничуть не смущаясь, пояснил — да, он родич принцу Лимейскому, потому что его мать — сестра того принца, а сам он сын королевского маршала герцога Вьевилля. И ещё священник. Правда, господин Жанно оказался чуток попроще — всего лишь наследником графского титула.

Но господин Ли сказал — раз так, то по возвращению домой нужно будет навестить дядюшку, и он поможет с восстановлением Марселя в наследных правах. Как лично с ним знакомый, и заинтересованный в приличном соседе.

Марсель продолжал недоумевать — это что, про него? Он — приличный сосед? Некромант и колдовское отродье? Вор и разбойник? Он даже не заметил, как сказал всё это вслух.

Его милость расхохотался.

— О последнем обстоятельстве можешь никому не рассказывать, это мало кому интересно, на самом-то деле, — а потом стал серьёзным. — Ты остался без помощи и поддержки, и выжил. Как сумел. И главное — что выжил. А если кто был в твоих обстоятельствах и сумел лучше — покажите мне этого человека, я на него погляжу. Мне, скажем, было проще — у меня были связи и деньги, а потом и корабли. У тебя что было? Шпага и кружка? Ты справился, — его милость хлопнул Марселя по плечу. — Не веришь мне — ну пусть Лионелло отпустит тебе грехи, он вроде может. Ему поверишь? А потом подумай, уйдёшь ты или останешься.

Ясное дело, Марсель остался. И сам по себе, и ещё с господином Жанно, которому обещал служить верой и правдой. И за спасение, и просто так, потому что господин Жанно был отличным человеком, да и птицей не такого высокого полёта, как его милость или господин Ли. У него даже камердинера не было. И про вещи свои он думал в последнюю очередь — когда оказывалось, что последняя рубаха в дырьях, хоть и вся вышитая и с кружевами, а заказать новую, пока стояли в порту, он позабыл. Марсель же не зря вырос в суконной лавке, а потом немного учился управлять хозяйством замка, он об этом кое-что понимал.

При господине Жанно, конечно, была дама, госпожа Теодора. Но только за этой дамой за самой бы кто приглядывал. Про боевую магию она знала всё, и ещё, кажется, про любовь, а больше — ни про что. И господин Ли рассказал, что господин Жанно точно так же вынул её из трюма, она уже помирать наладилась в антимагическом ошейнике. С тех пор трюмы и проверяет. И Марсель взялся заботиться об обоих — пока госпожу Теодору не подстрелили в ночном бою, сразу и насмерть, и даже ему не удалось вернуть её обратно — хоть ненадолго. Впрочем, он же не особо сильный, где ему. А господин Жанно три дня лежал пластом и пил, как не в себя, а потом с ним поговорил его милость, и никто не слышал — о чём. Но помогло.