Книга Сильнее смерти, страница 12 – Салма Кальк

И ещё были его специфические умения. Напугать — это было первое, чему он осознанно выучился. Прятаться — всегда умел, а господин Ансельм научил использовать теневые ходы для того, чтобы быстро перемещаться из одного места в другое. Находить предметы и даже людей — по их уникальным особенностям, то есть — по запаху, по дыханию, по звуку, по оставшемуся на предмете отпечатку. Поставить непреодолимый барьер — какой сможет снять далеко не всякий маг-неспециалист. Хорошо владеющий огнём сможет — усмехнулся господин Ансельм, когда показывал эту штуку.

И, конечно же, сделать живое — неживым. Сначала тренировались на траве и букашках. Затем — на кустах побольше, потом — на мышах и крысах. Нянька Тереза радовалась — ни одной мыши и ни одной крысы в доме, красота! Однажды Марселю случилось призвать смерть к едва дышавшей бездомной собаке, которую покусала местная стая. Вроде бы так можно было поступать и с людьми, но об этом Марсель не задумывался. Врагов у него не было, хоть его и звали по-прежнему колдовским отродьем, и убивать было некого.

И ещё господин Ансельм много говорил о том, что они не повелевают смертью, нет. Они — договариваются. Они знают тот язык, на котором нужно говорить, чтобы их услышали. Смерть неодолима… почти всегда, и только глупец возьмётся с ней спорить или ей приказывать, потому что она этого так не оставит. Мы, говорил наставник, просим и отдаём ей свою силу. А те, кто просит просто так, или, того хуже, требует — могут и жизнь отдать.

Про жизнь тоже было строго. И у простых людей, не-магов, наложить на себя руки — грех, а таким, как Марсель, этого делать и вовсе ни при каких обстоятельствах не следует. Потому что сколько отмерено тебе — то и твоё, и не человеку о том знать, и Смерть возьмёт тебя, когда пожелает, сама, и это — тоже часть договора. Как бы плохо ни было — самому нельзя. И просить других, чтоб прервали твою жизнь — тоже нельзя. Зато убить тебя в итоге будет невероятно трудно.

Это последнее Марселю очень понравилось, потому что только на прошлой неделе убили соседского слугу — в разбойничьем кабаке на окраине. Говорят — пошел выпить и развлечься, и вот, получите — развлёкся. Нет, лучше без таких развлечений.

Пока всё это было главным образом правилами и теорией. Господин Ансельм хвалил Марселя и приговаривал — читай, учись, а до остального дойдём, когда подрастёшь.

И конечно же, сильнее всего Марсель хотел скорее подрасти.

— А вы? Вы тоже хотели вырасти? — теперь уже он перебирал её бледно-золотые волосы, пропускал пряди сквозь пальцы и любовался их слабым сиянием.

— Конечно. Меня всё время задирали старшие кузены и кузины — что я мала, слаба, худа, некрасива. А если я отвечала им, используя силу — меня наказывали. А дед смеялся и говорил — надо лучше прятать концы, только и всего. И учил меня — как это следует делать. А я думала — вот вырасту и устрою им всем.

— И как? Устроили?

— Не до того стало, — вздохнула она.

Жизнь снова круто изменилась, когда Марселю сравнялось двенадцать лет. Сырой весной, в конце марта, умерла матушка — подхватила лихорадку, слегла, да и не поднялась уже. Марсель впервые увидел смерть так близко — и впервые ему от неё стало так больно. Когда что-то случалось с людьми, пусть знакомыми, но не родными — его это не трогало. А здесь всё было не так.