Книга Любовь против (не)любви, страница 65 – Салма Кальк

— Ты же умеешь, — глянул на неё муж.

— Умею. Но как она — нет, и вообще не представляю, как это.

— А я не представляю, зачем то кольцо отцу. Они никогда не расходились добром, ни разу. У неё всегда находились для него слова, и никогда — хорошие. Она его терпеть не могла. Да и он её — тоже.

— Мне она говорила, что везде всё должно быть по любви. Лорд должен любить свою землю, тогда и земля будет его любить.

— Куда там, любить! Да люди только и смотрят, как бы не доплатить аренду, как бы не дать оговорённую долю урожая, как бы отсидеться и не пойти бить скоттов, когда те снова привалят! И что, этих вот — любить? Глупости она говорила, и ты за ней повторяешь!

Катерина вздохнула — и не стала спорить. Потому что зачем — всё одно не переубедить. По крайней мере, в лоб.

…Шум и крики в зале стали слышны задолго до обеденного времени — даже Катерина в своих комнатах услышала — и забеспокоилась. Потому что весь её опыт говорил — такое вот никогда не приводит к добру.

И верно — вскоре в двери застучали и завопили — мол, милорд требует миледи в зал немедленно. Открыла Грейс и спросила:

— Что там, Нэд? Чего орут?

— Так лазутчика поймали, с той стороны границы! И говорят, что он на самом деле из ваших, торнхилльских! — и кивнул на Катерину.

— Ерунды-то не говори, миледи и близко к тем делам не стояла, — отмахнулась Грейс.

— Стояла или нет — про то мне неведомо, но милорд велел тотчас спускаться!

Катерина переглянулась с Грейс и Милли, расправила юбку и двинулась наружу. Девушки поспешили за ней.

В большой зал набилось столько народу, сколько Катерина за месяц жизни здесь разом и не видела — мужчины, женщины, одетые получше и похуже, всякие. Столы разобрали — столешницы приставили к стенам, а верхний стол, за которым они все обычно сидели, просто отодвинули в сторону. Лорд Грегори стоял на своём помосте, а вокруг него — все три сына и Рональд. А на полу перед ним корчился и завывал человек.

Катерина глянула — обычный, здесь такой каждый второй. Вместо обуви что-то к ногам привязано, штаны и куртка серо-коричневые, домотканые, рубаха заношенная, шапка свалилась. И судя по заплывающему глазу и ободранной скуле, его уже били.

Кэт подошла к мужу, её увидели — и затихли. Ой нет, не затихли — замолчали и уставились. Будто она сейчас им что-то скажет.

— Ты знаешь этого человека? — спросил лорд Грегори, мрачно глядя на неё.

— Нет. Но я могла забыть, — пожала плечами Катерина как можно спокойнее.

— А он говорит, что ты — его леди, — сообщил Джейми.

— Может, и так, да только ты лучше других знаешь, что я не помню никого из прежней жизни. И почему не помню — ты тоже знаешь, — и не спускать гадёнышу ничего!

А лорд Грегори велел подтащить лежащего поближе и поставить на ноги.

— Ну, Николас, вот твоя леди. Говорит — не знает тебя. Что скажешь?

— Скажу, что миледи берёт большой грех на душу, — сказал как плюнул.

— Роб, в чём вина этого человека? — спросила Катерина мужа.

— При нём нашли письмо от графа Сэнд-Рока, с той стороны. О том, что он придёт вскоре и отобьёт у нас владения Торнхиллов, нас повесит, а на тебе женится, — сообщил Роб.

Только не хватало!

— Не знаю никакого Сэнд-Рока и знать не желаю, — сообщила Катерина.

— А если хорошо подумать? — вкрадчиво спросил над ухом Рональд.