Книга Любовь против (не)любви, страница 49 – Салма Кальк

— Эй, малый, давай-ка поспокойнее. Это не твоя жена, понял? — Судя по всему, Рональд держал хорошо, потому что Джеймс и не пытался вырываться.

— Ну так пусть Роб объяснит ей, что к чему, — в таком положении он мог только сверкать глазами.

— Я думаю, он это делает, — кивнул Рональд. — А тебе лучше не приближаться к ней вовсе, и не угрожать.

Он развернул Джеймса лицом от них всех и направил прочь по коридору. Тот пошёл, но, видимо, ему нужно было деть куда-то свою злость — потому что вскоре с той стороны донёсся звук пинка и чей-то визг.

Катерина выдохнула и зажмурилась на мгновение, потом открыла глаза. Нет, Рональд никуда не делся.

— Благодарю тебя, Рональд, — кивнула она. — Ты появился вовремя.

Повернулась к девочкам — те сидели на полу, ревели и гладили щенка. Катерина ничего не понимала в щенках, но надеялась, что зверёнышу не причинили слишком большого урона.

— Спасибо вам, сестрица Кэт, — заговорили они наперебой. — Если бы не вы — то братец Джейми убил бы нашего Снежка, — и впрямь, щенок был белый-белый.

— Ох, девочки, я надеюсь, что с ним всё в порядке, — Катерина согнулась — насколько ей позволял лиф платья, и тоже погладила пса.

Нос был мокрый — наверное, пёс пережил происшествие без осложнений.

— Сестрица Кэт, а раз вы вернулись, вы покажете нам, как вышивать розу? — спросила старшая девочка.

— И ещё вы обещали рассказать сказку, какой никто больше не знает, — выдохнула младшая.

— Я постараюсь — завтра, хорошо?

А то ведь уже скоро ужин!

— Хорошо, мы придём завтра!

— Не выходите из своих комнат одни, ясно вам? Рональд, у них есть какая-нибудь охрана? Почему вообще детей обижают? — Катерина была зла.

— Почему вообще кого-то в этой жизни обижают? — пожал плечами Рональд. — Таков закон. Кузины, давайте-ка мы проводим вас до комнат, — он помог подняться сначала одной девочке, потом второй. — Кузина Энни, вам разрешили держать собаку в комнатах?

— Да, кузен Рональд, — кивнула старшая девочка. — Братец Джон нам разрешил, и обещал всё уладить с матушкой.

— Раз братец Джон — то всё в порядке, — ухмыльнулся тот.

Комнаты девочек были в двух шагах по коридору. Их там встретили охающие горничные — где они были-то, лентяйки? Неужели не слышали плача и визга?

А когда обе барышни были переданы на руки воспитательницам, и двери за ними закрылись, Рональд взял Катерину под руку.

— Кэт, я провожу тебя, а то ведь ты снова найдёшь себе какое-нибудь приключение. Ты, я погляжу, теперь мастер находить что-нибудь такое.

— Да просто невозможно же!

— Что именно? — вкрадчиво спросил он.

— Смотреть, понимать, что можешь что-то сделать, и не делать.

— Лучше не делать — целее будешь.

— И кем потом себя чувствовать? Тем самым трусом? Пусть бьют слабых и маленьких? Меня тоже били — потому, что слабая и маленькая?

— Да никто тебя не бил, кому ты нужна? — нахмурился Рональд.

— Вот и мне интересно — кому? По идее — никому, кроме Роберта, но выходит, что всё иначе. Что ты об этом знаешь? — Катерина попробовала впиться в него взглядом и что-то о нём понять.

— Что это вы, миледи, под ручку с милордом Рональдом по дому ходите? — раздался вдруг сбоку противный голос камеристки Нэн.

Эта-то что тут делает?

Катерина глянула — та сидела на лестнице, по которой, не случись очередного происшествия, ей бы как раз пришлось спускаться.