Книга Любовь против (не)любви, страница 314 – Салма Кальк

На общеобразовательные занятия ходили и мальчишки Жиля — Ганс на одни, Оливье на другие, а Роб ещё и боролся с местным языком. Он понимал через два слова на третье, но — его выручали магические умения, которые оказались интернациональными.

А господин Лионель занимался с Катериной индивидуально. Трижды в неделю она приезжала на полдня в его дворец — определённо, это нельзя было назвать домом, слишком оно было большое, государственный канцлер — это вам не баран чихнул. Но — он говорил, что одарённые ученики не менее важны, чем государственные дела, и велел секретарю отправлять всех неурочных просителей восвояси, а если вдруг что важное — так покормить и пускай ждут, или просто пускай ждут. А сам с удовольствием открывал перед Катериной грани взаимодействия человека — с человеком, тонкие и хрупкие. Понять, что у человека на уме, направить мысли в нужную сторону, добиться нужного поступка или высказывания — и так, что человек-то и не понимал ничего. Иногда на занятиях присутствовала принцесса Катрин из Рокелора, и он тогда смеялся, что судьба у него такая — учить девиц с этим редким и запоминающимся именем. Но тут же становился серьёзным и говорил, что нынешние парни им обеим и в подмётки не годятся. И если принцесса Катрин метила на место советника при своём брате, то Катерина пока ещё не представляла, как и где она будет использовать всё то, что ей, оказывается, так щедро отсыпали.

Однажды Катерину прямо лично пригласили на занятие — это было что-то вроде академического семинара о, кто бы мог подумать, возвращенцах. Как она поняла, тему инициировал как раз Жиль — давайте же учиться и учить, если такая беда нет-нет да и появляется. В аудитории собрались мастер Орельен, господин Лионель — ему было любопытно, Жиль, Жанно Саваж, трое местных некромантов — мужчины солидных лет, мальчишки Жиля — все трое, и незнакомые студенты — четверо некромантов и пятеро боевых магов. Катерину попросили рассказать историю о леди Маргарет — и ещё другие, если она их знает. Ей пришлось припомнить всё, что рассказывала Грейс, и о чём говорили зимними вечерами в Торнхилле, когда приходила охота послушать страшные истории. Потом ещё влез мальчишка Роб — мол, это всё ерунда, а вот у них однажды было, ну, не совсем у них, а сто лет назад, но всё равно. И рассказал о том, как к наследнику некоего лорда пришла таким вот возвращенцем обесчещенная им дева, и принесла их ребёнка, о котором уверяла, что он живой, и он выглядел, как живой, а на самом деле таковым не являлся, и увёл с собой всех детей, и тот род вымер, и замок их разрушился, и до сих пор в тех землях никто не живёт. Катерина переводила — с самым серьёзным видом. Это год назад ей бы кто сказал, что так бывает — она бы на смех подняла, а теперь ей было не до смеха.

Жанно Саваж зажмурился и перекрестился. Его захотелось пожалеть.

А дальше перешли к способам уничтожения возвращенцев, и, как бы это ни звучало, способам возвращения их туда, где им положено быть. Катерина очень пожалела, что не знала и не слышала всего, что звучало в аудитории, тогда, зимой. Ох, как бы всем было проще. Завернули бы сразу же леди Маргарет, да и всё. Ну, не сразу, ну день на третий, всё лучше, чем так, как вышло.

Но тогда бы она не осталась вдовой и не встретила Жиля — скорее всего. И всей нынешней жизни у неё бы тоже сейчас не было. Был бы Торнхилл, может быть — что-то ещё… но другое.