Книга Любовь против (не)любви, страница 260 – Салма Кальк

Нет, не нашёл он в себе сил оставить её в покое и отпустить к тем родственникам, живым и покойным. Да и не будет ей от него никакого вреда — наоборот, здесь, у него, её не достанут никакие возвращенцы. Пусть ложится и спит, и он тоже будет спать. Обнимет её, зароется носом в пушистые волосы — и будет спать.

Правда, возвращенцы ночью пришли-таки, перепугали кого-то, кто болтался в коридоре, и попытались осмотреть дверь на предмет крепости. Они бы и так не вошли, но рыжехвостая проснулась и испугалась, она вообще не поняла, где она и что делает, пришлось успокоить её и прогнать покойников. И болтать — потому что это было всё, что он мог в тот момент.

А вот утром… Он проснулся первым, и любовался спящей рыжехвостой, пока она тоже не проснулась. И тогда только взялся целовать. Уйдёт — так уйдёт. А вдруг нет?

Она почему-то не ушла. И ему даже удалось добиться от неё отклика, хоть это оказалось и непросто — рыжехвостый лисёнок оказался очень недоверчивым и очень сдержанным. Она приоткрылась… совсем чуть-чуть, и это уже показалось ему победой. Если им и вправду биться вместе… а биться придётся, потому что возвращенцы разжирели и обнаглели, просто так не уберутся — то что уж там, чем ближе они будут друг к другу, тем лучше. И пусть только кто-нибудь осмелится криво на неё посмотреть — Жиль церемониться с местными дураками не собирался.

За завтраком ему рассказали всю историю — как ушли сначала миледи хозяйка, а потом ещё пара десятков человек. Ничего себе расплодили-то, как так? Впрочем, Виаль потом рассказал, что в здешних землях это дело обычное, встречается нередко. И бывает так, что уводят большие семьи подчистую — судя по россказням на кухне. Нужно ещё его подговорить, чтоб узнал что-нибудь про рыжехвостую и её жизнь в этой семье.

Что ж, узнал. В целом её жалели и ей сочувствовали, потому что и замуж её взяли против воли после того, как убили её отца и брата, и в замужней жизни не баловали — а только притесняли и шпыняли, хоть она и вошла в семью богатой невестой, а не бесприданницей. И, говорят, довели до того, что она прыгнула со скалы в море, и старая колдунья Мэг, что была когда-то женой здешнего лорда, спасла её от верной смерти. И выдохнула бедняга только год назад — когда её муженёк, лорд Роб, поссорился с отцом, и тот их выгнал в разрушенный Торнхилл, владения её семьи. Там, говорят, развернулась — чуть ли не своими руками восстановила замок из руин, и муж её, балбес, взялся за ум. И если бы леди Маргарет не померла да его не увела — то и жили бы, наверное, неплохо, деток народили, наследников милорду Грегори. И теперь она тут — с раннего утра как заведённая, потому что плохо дому без женской руки, а у неё рука какая надо, правильная. И магия ещё — тут почистить, там нагреть.

Вот так. Магия. Чтобы почистить и нагреть. При том, что девчонка — отменный менталист, судя по всему. И наверное, не только менталист.

Кто ж её учил-то, что за странный наставник? Она ж даже защиту ставит, как надо, только если её испугать до полусмерти. А с атакой и того хуже — может, есть в ней эта сила, но — попробуй её вытащи, ту силу! Жиль сто раз пожалел, что не знает совсем, как учат боевых магов, что делают с обычными людьми, чтоб они стали боевыми магами. Будь у Жиля время — он бы связался с кем-нибудь из знакомых мастеров из Ордена Луча, да расспросил — что да как, но времени-то им и не оставили. Эх, надо было взять с собой хоть Жанно, тот, вроде, сейчас без особых забот, помог бы.