Книга Любовь против (не)любви, страница 173 – Салма Кальк

Катерина перевела дух, подхватила сразу ставшую намного более приятной вещь и плюхнула на колени гостю.

— Ты чего? Клади на одеяло, так теплее. Я — южный цветочек, мне тут, у вас, знаешь, как холодно?

— Ты? Южный цветочек? — не поверила Катерина.

Гость был не просто белобрыс, а вот прямо почти бесцветен. Телфорды-блондины на его фоне были — кровь с молоком, а Телфорды-брюнеты — яркими красавцами. У этого же и волосы были какими-то серебристыми, и глаза — серыми, но если внизу, в зале ей показалось, что его взгляд — закалённая сталь, то сейчас он смотрел очень мягко и с интересом.

— Я, — кивнул. — Редкое тепличное растение.

— Заморское? — уточнила она.

— Можно сказать и так. Я вырос на Срединном море — считается?

Это же как-то невообразимо далеко!

— Как тебя к нам-то занесло?

— К вам — Рональд привёз. А вообще — я посланник франкийского короля, его величества Генриха Четвёртого.

— Что? — посланники королей должны выглядеть как-то не так.

Не босиком в одной рубахе на кровати.

— Ни разу не видела не только ни одного некроманта, но и ни одного посланника? — усмехнулся он.

— Да, — зло сказала она.

Надоел уже всё время тыкать, что она ничего не знает, и ничего не видела!

— Смотри, я не против. Можешь даже поближе поразглядывать, я не возражаю, — он поднялся и бесцеремонно сгрёб её в охапку. — Ну как? Нравлюсь?

— Тьфу, — честно сказала она.

— Чего сразу тьфу-то? — кажется, он не обидчивый. — Много ты сейчас разглядишь, на мне ни кожи, ни рожи, после такого-то дня. Вот что, рыжехвостая, так и быть, снимай сама своё платье, и башмаки свои снимай, и ложимся уже.

Выпустил её и принялся расправлять плащ поверх одеяла.

— Куда ложимся? — сощурилась она.

— Сюда, — кивнул он на постель. — Не бойся, не съем. Я уже сказал, вроде бы — хочу спать, просто не могу, как хочу спать. А всё остальное — потом. Наружу ты всё равно через мою защиту не выберешься, так что — не бунтуй и ложись уже.

Бред какой, думала Катерина, раздеваясь. Или нужно пробовать выбраться через эту его защиту? И тут в коридоре раздался хохот — вот ведь, парни гадёныша Джейми никуда не делись. И что теперь?

Она неуверенно забралась под одеяло — что ж, и вправду плащ у него, что надо, тёплый. Отвернулась от него. Слышала, как он тоже забирается под одеяло, а потом поняла, что потушил свет — стало темно. Натянул одеяло ей почти до макушки.

И обхватил её своими руками, паршивец! Куда деваться-то? Такой вольности себе даже её мужья не позволяли! Ни один.

— Ты чего, рыжехвостая? Говорю же — не съем. Просто так теплее, не веришь? — и его пальцы легли прямо на грудь, вот ещё не хватало!

Катерина нервно повернулась к нему лицом.

— Проще так? Ну ладно. Только давай уже спать, хорошо?

Он ни капли не смутился, притянул её к себе ещё ближе, подсунул руку ей под шею и погладил затылок и спину. И коснулся губами макушки, вот ведь!

Вообще, если честно, если дать себе труд прислушаться, то в нём не было никакой агрессии и никакой угрозы. Только большая усталость. И удивление — немного. И интерес, куда ж без интереса — что это такое ему подсунули.

— Громко думаешь, рыжехвостая. Не уснёшь — будем целоваться, так и быть.

Катерина не удержалась, хихикнула. Он тоже усмехнулся и ещё раз её поцеловал — куда-то в пробор.