Книга Любовь против (не)любви, страница 166 – Салма Кальк

Рванула на себя, выскочила — увидела удаляющуюся по коридору спину Роба, в рубахе и сапогах на босу ногу.

— Роб, стой! Роб! Пожалуйста!

Припустила за ним, но он всё равно что не слышал. Завернул за угол, она следом — и не увидела никого.

Коридор был пуст.

Это была основная мысль, которая не отпускала Катерину всю ночь и весь следующий день — не удержала. Могла. Должна была. Не справилась.

Она молча кивала на слова отца Мэтью о том, что чему назначено свыше быть, того и не миновать. И уже никак не реагировала на слова Джона — что ей было бы сложно удержать руками Роба, даже если бы она вцепилась в него, просто он и больше неё, и тяжелее, и она бы просто отправилась вместе с ними, и всё.

Эти слова были правильными, но — не достигали её рассудка. Катерина сидела в постели, в рубахе, непричёсанная, и никак не реагировала ни на свежие булочки, которые принёс с кухни Питерс, ни на отвар шиповника с мятой, которым пыталась напоить её Грейс, ни на виски из рук Джона.

Первым сдался как раз Джон.

— Кэт! — он взял её за плечи и встряхнул. — Роб ушёл, но мы-то живы! Жизнь идёт дальше, и нужно спасать тех, кто ещё цел, понимаешь! Я не справлюсь без твоего здравомыслия! И вообще, нужно есть, понимаешь? В тебе и так не поймёшь, в чём душа держится, а если ты ещё и есть не будешь — что вообще от тебя останется? А у тебя в Торнхилле люди.

Слово «Торнхилл» оказалось правильным. Катерина подняла голову, сфокусировала взгляд.

— Джон, я поеду в Торнхилл. Завтра же.

Джон только вздохнул.

— С кем ты поедешь? Одну я тебя не отпущу.

— С Грейс и Диком.

— Дик вроде просился в отцову стражу, как и остальные парни Роба, — покачал головой Джон. — И отец не отказал — парни-то хорошие и подготовленные.

— А, от меня ещё и все сбегут сейчас? — наверное, в другой момент это известие добило бы, а тут — просто добавилось, и только.

Да-да, у неё никого и не было. Кроме Грейс. И, может быть, ещё каких-то людей, которые сейчас в Торнхилле. Снова сама, всё сама.

— Ты ведь понимаешь, что они присягали Робу, — пожал плечами Джон.

Ну да, пустяки — дело житейское.

— А как же теперь я?

— Когда здесь немного успокоится — я отправлюсь домой и отвезу тебя. Договорились?

Что ж, это было разумно. И похоже, у неё не остаётся выбора.

— Да, Джон, я буду благодарна тебе, — кивнула она.

— Вот и хорошо. Выйдешь к ужину?

— Хорошо, выйду.

— Я позову Грейс, чтобы она помогла тебе одеться.

За ужином пустующие кресла Роба и леди Маргарет неумолимо притягивали взгляд — как два провала… куда-то. Катерина понимала, что надо бы, наверное, поесть, но кусок не лез в горло — никакой. Ни большой, ни маленький, ни мясной, ни сладкий. Питерс предлагал ей всё, что было приготовлено на кухне, она кивала, благодарила… и ничего не ела. И при первой же возможности поднялась и пошла к себе. Попыталась.

— Стой, — тихий и грозный голос лорда Грегори притормозил Катерину у выхода.

— Милорд?

— Зайди ко мне, — бросил он так же тихо и грозно.

— Вам что-то принести? Сказать, чтоб сменили постель? Проверить свечи в комнате? — зачем она ему понадобилась?

— Сама зайди. Не сейчас, позже.

Вот ещё, что ему от неё надо? Катерина предполагала, что — ничего хорошего, скорее всего, но деталей предположить не могла. И поэтому пошла на кухню, обговорила там с Джилбертом меню на завтра, а потом они с Грейс просто вернулись к себе и сели вязать. Всё дело, и смысла в нём побольше, чем гадать, на что она сдалась лорду Грегори. Да и вдруг он забудет? Придет после ужина и ляжет спать?