Книга Варвара выступает в поход, страница 92 – Салма Кальк

Ох, и я получила. Простыни улетели на мраморный пол, лавка в целом была жестковата, конечно, но кого это в тот момент волновало? Множество магических шаров светило с потолка, и я реально разглядывала его – всего, со всех сторон и во всех местах, да и он не отставал. Впрочем, не только разглядывала, ох, не только. Он дорвался – и я дорвалась. Смотреть, видеть, касаться, слушать… он ведь продолжал мурлыкать, и это снова были какие-то стихи на разных языках. «Я любимую радостно вновь обниму и из памяти зло моих дней изыму»… И снова я понимала, всё понимала – очевидно, Барбару учили всему этому. Эх, жаль, что сама не могу сообразить, как рассказать какой-нибудь стих из своей прошлой жизни!

А он усадил меня на колени, и целовал, и говорил:

— Дай же тысячу сто мне поцелуев, снова тысячу дай, и снова сотню, и до тысячи вновь, и снова до ста, а когда мы дойдём до многих тысяч, перепутаем счёт, чтоб мы не знали, чтобы сглазить не мог нас злой завистник, зная, сколько с тобой мы целовались…

И слова казались знакомыми, и язык напоминал чем-то памятную по филфаку латынь, но ею не являлся. Однако же, Барбара, не учившаяся ни на каком филфаке, всё отличненько понимала, судя по всему.

Или язык любви не знает границ и между мирами тоже? Хорошо бы.

В который раз мы оторвались друг от друга и разом рассмеялись? И вздохнули? И снова потянулись целоваться? И целовались бы опять до умопомрачения, если бы не звук падения чего-то рядом.

Тьфу, этой щёткой меня разминали и скребли, а Лео задел её… ногой, что ли? Да не важно. Она звякнула по полу и напомнила нам об окружающем мире, который где-то там должен подождать, конечно, но кто его вообще знает?

Но видят все боги всех миров, я здорово придумала!

— Что, нам, наверное, уже пора?

— Наверное, моя огненная птица, – он снова гладил мои волосы. – Кто только надоумил тебя выдумать такое!

— Сама не знаю, – притворно вздохнула я.

Меня надоумило мое воспитание, никак не стыкующееся со здешними нормами и правилась поведения для приличной хоть девицы, хоть женщины. Но я же страж, так? Значит, долой приличия!

Лео ещё раз поцеловал меня и исчез, зато вернулась банщица. Она осмотрела разгром, поцокала языком, что-то кому-то приказала, потом завернула меня в простыню, и велела отвернуться – а за моей спиной, кажется, принесли горячей воды. Меня ополоснули, посушили, намазали маслом, расчесали и напоили травяным отваром – вот очень кстати, честное слово, я на него ещё и нашептала тут же, чтобы не встрять. И потом разрешили одеться.

Лео ждал меня у входа, и наши кони тоже ждали.

— Отправляемся, – он подхватил меня за бёдра и поднял.

Оставалось только сунуть ногу в стремя и схватиться за седло. И вперёд.

Брат Ёж пустил нас, не сказав ни слова. В конюшне Лео разбудил мальчика-служку, и тот принял коней.

— Пошли к тебе, – шепнул у входа в Рассветную башню. – Хочу обхватить тебя и спать. Авось не проспим.

Да. Авось не проспим.

— Ты необыкновенная, Барбара. Мы ведь повторим ещё, правда? – пробормотал сонный он, обняв меня под одеялом.

— Повторим, – пробормотала в ответ сонная я.

Настал день, когда я пришла на общую магическую тренировку после индивидуальных занятий с мастером Кракеном. Накануне он долго гонял меня по базовым вариантам атаки и защиты, и сказал, что на первое время годится, а дальше – будет видно. И что теперь я некоторое время буду заниматься в группе с другими – отрабатывать взаимодействия.