Книга Варвара выступает в поход, страница 49 – Салма Кальк

Ну и поехали – плие, релеве, батманы, ронды. Позиции рук. Растяжка – эх, нужно бы придумать сюда палку какую-нибудь. Шаги простые, шаги полькой, шаги падебасками… Так, пора заканчивать, сегодня уже толку не будет.

— И что, – спросила укатанная Делия, – сколько ещё вот так?

— Сколько получится – всё твоё, – пожала я плечами.

Но на следующий день она явилась снова, сказала, что всё неимоверно болит, но нужно продолжать. Такой подход был мне знаком и вообще близок, и мы продолжили.

Так у меня появилась ученица.

Рании я об этом сказала сразу же – не хотела, чтобы она подумала, будто я у неё за спиной людей переманиваю. Но Делия оказалась молодцом, уроков у неё не бросила, и успевала везде.

А через три дня поздним вечером, когда я уже поднялась к себе и собиралась раздеться и лечь в ящик с сеном, в дверь постучали. Ну как – в стенку рядом со шторкой, конечно же, в дверь – это очень громко сказано. Я не сразу поняла, что не так, а когда до меня дошло, что никто из местных стучать бы не стал, то уже своей рукой отдёрнула шторку, и вообще было поздно.

В коридоре стоял – кто бы мог подумать – ночной любитель любовной лирики на разных языках.

— Вот и я, прекраснейшая, – он поклонился мне и протянул… букет гиацинтов.

Откуда только узнал, что я их люблю? Всегда весной старалась купить одну-две пророщенных луковицы, и сама доставала из тёмной кладовки и проращивала. Чтобы за окном ещё снег, а на окне уже сад и весна.

Я взяла цветы – белый и два лиловых, понюхала – точно, они. Господи, какие красивые!

— Благодарю вас, – кивнула ему. – Откуда вы их добыли?

— Долго ли умеючи? – глаза сверкнули из-под маски, но в целом он, кажется, улыбался. – Вы позволите мне зайти?

— Я полагаю, вам уже всё позволили, – не удержалась от фырканья я.

— Не вполне, – он всё ещё улыбался. – Я официально пришёл в зал, а оттуда вышел в невидимости и разыскал вас, только и всего. Я очень хотел увидеть вас снова. Я догадываюсь, что номер, подобный вашему, не стоит показывать каждый день, и просто понадеялся на свою удачу – что смогу разыскать вас в доме. И мне удалось.

— И для чего вы разыскали меня в доме? – подняла я бровь.

— Чтобы ещё раз увидеть вас, услышать ваш голос, взять вас за руку, – он именно это и сделал – взял меня за руку.

Завёл в комнату и расправил полосатое полотнище за нами.

— Мне решительно некуда вас пригласить, и предложить вам тоже нечего. Единственное, что я готова предлагать – это танец, но сегодня я не танцую. Вы зря поднимались сюда.

— Позвольте мне самому судить, зря или нет, – он размотал свою маску, и я вновь увидела бледное лицо, а серые глаза прямо ощутимо оглядели меня. – Я не враг вам, прекраснейшая. Я хочу смотреть, восхищаться… и не только восхищаться.

Он поднёс мою руку к губам – только на мгновение, но я успела ощутить не просто тёплое прикосновение, как всегда, но – и дыхание. Специально, да?

Уж конечно, у меня были поклонники. Мне носили цветы, меня ждали после репетиций и спектаклей, и провожали домой – на своей машине или на такси. Писали записки. В некоторых вполне в любви признавались. Правда, после травмы всё это как отрезало, я долго страдала, но пришлось признать, что восхищались не мной, а моим искусством, и любили не меня, а тех героев, что я воплощала на сцене. Значит, хорошо воплощала, сказал мне как-то один умный человек, которому я пожаловалась. Да, наверное. Хорошо. Мне тогда казалось, что у меня была прямая связь с божеством и вдохновеньем, не меньше, но кто-то эту связь оборвал. Понятно, кто – тот мудак на внедорожнике, бог ему судья.