Книга Подарочек, страница 94 – Салма Кальк

— Ира, я тебя поздравляю и желаю счастья, пусть всё сложится хорошо.

— Ира, я очень рада за тебя. Я думаю, ты нашла себе достойного молодого человека.

В общем, почтенные дамы всё одобрили, можно было выдохнуть и пойти смотреть почту, уточнять – будет ли сегодня совещание у декана, и делать прочие нужные вещи.

Марья Ивановна заглянула на кафедру ближе к обеду. Осмотрелась, убедилась, что кабинет пуст, но за чайным столом есть люди – не в пустоту же говорить. Подошла к Ирке и поинтересовалась:

— Скажи, Ира, ты детей-то своих почто бросила?

Ирка тупо не въехала – каких детей и кто бросил, и причём тут вообще она. Так-то она уже почти пять лет как из школы уволилась, и с тех пор ни с какими детьми не работала. Ну да, ей поначалу предъявляли, что, мол, бросила, не выпустила, до экзаменов не довела и что там ещё говорят в таких случаях. Не объяснять же детям, что она ушла тупо на зарплату в три раза больше! И расписание у неё было – оторви да выбрось, «окон», то есть – дырок между уроками – в часах больше, чем собственно уроков. Это новая завуч, чтоб ей жилось легко и весело, и даже не сказать, чтобы она не любила именно Ирку, она не любила у них в школе никого. Ну да то дело прошлое. А это что такое притащилось и говорит чушь?

«Это» стояло возле Иркиного стола и ждало ответа.

— Добрый день, Марья Ивановна, – преувеличенно вежливо кивнула Ирка. – Будьте любезны, просветите, вы вообще о чём?

— Как это о чём? О твоих детях от этого пришлого геолога, которых ты на мать свою бросила!

Какая прелесть. Ирка поняла, что просто не может сдержаться, и начала смеяться. Хохотать. Ржать.

— Марья Ивановна, миленькая, вам кто эту чудесную сплетню принёс?

— Не твоё дело, бесстыдница! И ещё нет бы – сразу сказать, чтобы девочке-то голову не морочить, так нет же, надо было поиздеваться!

— Если я что-то понимаю, то ваша девочка сама себе что-то заморочила, не обязательно голову, может быть – совсем другую часть тела. Так вот, мой вам совет – найдите того человека, который вам всё это рассказал, и плюньте ему в рожу, потому что он специально решил выставить вас в неприглядном свете.

— Что? – нахмурилась Марья Ивановна.

— Да явно же кто-то был в курсе, что бы без малейшей проверки сплетни по политеху таскаете, и решил вас подставить, не иначе, – веселилась Ирка.

Вообще она подозревала, что какую-то часть этой сплетни могла выдумать сама Марья Ивановна, чтобы пострашнее звучало, но ей было на это всё глубоко наплевать.

— Ты хочешь сказать… – начала было она, и поперхнулась.

— Ничего не хочу сказать. Сами знаете, думаю, где правда, а что вы выдумали.

— Ты думаешь, я неправду говорю? – взвилась вредная тётка.

— Я совершенно точно знаю, что вы говорите неправду. И ещё хватает людей, которые это знают совершенно точно. И когда вы им будете рассказывать, вам об этом непременно ещё скажут. Но наверное, вам не привыкать такое слушать, как не привыкать говорить неправду?

Марья Ивановна стояла и разевала рот. Как рыбка в аквариуме – разевала, пыталась что-то сказать, закрывала снова и так по кругу.

Подошла улыбающаяся Софья Абрамовна.

— Что-то, Марья Ивановна, вы совсем заврались, – покачала она головой.

Марья Ивановна только зыркнула на неё – муж Софьи Абрамовны был заведующий не последней кафедрой и приятель ректора, ссориться с ней было никак нельзя.