Книга Барышня ищет работу, страница 75 – Салма Кальк

Агафья с Антонией убрали комнаты и принялись доставать фарфоровую и серебряную посуду, Антония ещё руками разутюжила складки на свежей льняной скатерти. Меня определили им в помощь — но после того, как я прочитала Софье Людвиговне городские новости из газеты.

О пожаре на нашей улице тоже успели написать — что огонь побеждён благодаря своевременной помощи господина Соколовского, мага, чиновника по особым поручениям при губернаторе.

— Сосед-то наш повышение получит теперь, не иначе, — заметила хозяйка.

— И что потом? — надо ж поддержать разговор.

— Насколько я знаю, в распоряжении губернатора нет другого некроманта, или же нет другого некроманта такой силы. Поэтому как бы он не рвался отсюда, ничего у него не выйдет, — пожала она плечами.

— А он… рвётся?

— Все рвутся, — сказала она, будто и вправду о чём-то обыденном. — Здесь зарабатывают состояния, а тратить их едут в более благословенные места, — усмехнулась она. — Где хотя бы нет в декабре таких морозов.

И вправду, к утру подморозило, и по словам всех, кто к нам сегодня заглядывал, следующая ночь ожидалась на диво холодной. Я только вздохнула — что ж, дом у нас тёплый, одеты мы тоже тепло, значит — всё хорошо.

А пока — меня привлекли к подготовке посуды, большой столовый сервиз Антония уже достала из шкафа в столовой и считала, сколько предметов из него понадобится. Тарелки, блюда и соусники, белые с синей широкой каймой и тоненькой золотой полосочкой, и супница, и ещё какие-то блюда с крышками, которым я и названий-то не знала. Вытирала от возможной пыли полотенцем, и ставила на стол. Антония же достала большой футляр со столовыми приборами — не иначе, серебряными. На ткани, которой футляр был оклеен изнутри, серебрилась надпись, я попробовала прочитать — и не преуспела.

— Вы не знаете иностранных языков, Ольга Дмитриевна? — спросила Антония.

— Не сложилось, — пожала я плечами.

Дома я читала по-английски и немного знала французский, здесь же — увы.

— Не сложилось — и не сложилось, — кивнула она.

И вообще, как-то странно всё это время на меня поглядывала. Я уже хотела спросить, что со мной не так, но не отважилась.

А потом как-то очень быстро настал вечер — пока мы расставили посуду, пока переоделись — мне-то было сказано надеть выходное, не бальное платье, но то, в чём в театр выезжаю, и причесаться. Я исполнила — отчего бы не одеться? И ближе к шести часам вышла в гостиную, чтобы вместе с Софьей Людвиговной поджидать там всех, кто придёт.

Первым, как обычно, явился Егор Егорыч, раскланялся, вручил хозяйке сахарную голову — да-да, здоровенный такой кусок сахара, сказал — только сегодня ему привезли, и он сразу несёт по-соседски и как компаньон. Софья посмеялась, отдала мне и велела нести на кухню и там как Марфуша скажет.

Марфуша сказала поставить на блюдо и поднять наверх, на шкаф — чтобы не мешалась, а колоть будем уже завтра. И что хорошая голова, такую на базаре ещё пойди найди. Я же вернулась, а там уже господин Белов вручал деревянную шкатулочку с цветочными шариками внутри — в заварочном чайнике они, мол, раскроются, и отдадут свой необыкновенный вкус. Софья улыбалась, как королева, и благодарила. А я снова несла подношение к Марфуше и по её слову размещала на чайной полке в шкафу.

Господин Вересов подарка не принёс, но кланялся, говорил Софье Людвиговне комплименты, а мне передал привет от сына Владимира. Я поблагодарила с улыбкой, но поймала неодобрительный взгляд хозяйки — да что там, это же просто привет, ни о чём, на что тут смотреть?