Книга Барышня ищет работу, страница 20 – Салма Кальк

13. Новое знакомство

13. Новое знакомство

Я уже думала, что наконец-то усну, потому что очень устала от всех этих не слишком-то приятных разговоров. Но с потолка светили яркие шары, я не знала, как их выключить. И наверное, сейчас придут мои соседки по палате. И поесть бы…

Соседки как раз пришли, и даже принесли мне простой ужин — варёная картошка с постным маслом да с солёными огурцами. И свежий хлеб. Это оказалось как-то прямо очень вкусно, такой привет из детства, когда у бабушки на даче ели как раз картошку с огурцами, и луком зелёным посыпали, и было вкусно.

— Не съел он тебя? — спросила Анна, она же Афродита.

— Нет, — ответила я. — Хоть и пугал.

— Да не пугал он, зачем ему пугать? Ему тут лишние бездомные не нужны, — подхватила Стеша.

Не знаю, до чего бы мы договорились, но тарелка показала дно, я сказала им спасибо, что принесли еды, и решила сама пойти и унести грязную посуду. Пройдусь, и спать.

— Ты сама-то дойдёшь, куда ты там собралась? — усомнилась Стеша.

— Дойду. Если тут с меня уже спрашивают, как со здоровой, то нужно же вспоминать, как ногами ходят, — усмехнулась я.

— И то верно, — закивали обе.

Здешняя столовая располагалась по коридору налево, за входными дверями с улицы. Там на кухне переговаривались какие-то женщины, что-то говорили про хлеб на завтра и крупу на похлёбку. Не поверю, что им не нужны тут люди в кухню или ещё куда.

Меня встретили — женщины средних лет, в платках, в тёмной одежде, в фартуках. Забрали миску, напоили чаем, сказали не стесняться приходить, если что-то понадобится. Это порадовало.

А на обратном пути до палаты меня поджидал доктор Зимин.

— Очень хорошо, Ольга Дмитриевна, что вы понемногу встаёте.

— Да, раз тут уже спят и видят, как бы меня подальше услать, воспользовавшись моей беспомощностью, — вздохнула я.

— Это вы о Носове? — вздохнул он.

— О нём самом. Это правда — то, что он говорит? О заводе?

— К сожалению, да. В рабочий посёлок при заводе нужны люди. Их пытаются туда заманить всеми правдами и неправдами. А не заманить, так вынудить отправиться. Но не печальтесь, мы непременно что-нибудь придумаем. Мне кажется, вам нечего делать на заводе.

— Скажите, Василий Васильевич, а может быть, есть какая-то работа здесь, в больнице? На кухне, или убирать что-то, или мыть? Я умею, правда, — вздохнула я.

Потому что здесь я уже что-то знаю и понимаю.

— Здесь нам всем платит жалование железная дорога, и количество мест строго учтено, — сказал он. — Но я подумаю, что можно сделать.

— Например, можно считать мне срок с того момента, как вы признаете меня здоровой, — вздохнула я. — А не когда я ещё толком ходить не начала.

— Можно, — согласился он. — Мы ещё поборемся, Ольга Дмитриевна, не огорчайтесь прежде времени.

Я уже хотела поблагодарить его и идти дальше в палату, но хлопнула дверь снаружи, и кто-то зашёл, и стремительно двинулся к нам.

— Здравствуйте, господин Зимин. Мне сказали, есть что-то по моей части.

Я оглянулась — он появился из-за спины. И если доктор Зимин был такой, ну, нормальный мужчина со старой фотографии, то за моей спиной стоял франт, я так их себе представляла.

Ухоженные усы, подстриженная бородка. На ленте шляпы — какая-то блестящая штука. Серый костюм в тонкую полоску. Виден жилет в муаровых разводах, и тоненькие складочки на сорочке. Галстук завязан хитрым узлом, и трость с металлическим набалдашником в виде черепа. Ботинки лаковые сверкают в свете волшебных шаров. Цепочка — наверное, от часов — хитрая какая-то. И он выглядел помоложе Зимина… если не смотреть в его глаза — странно ледяные. Вроде серые, но… какие-то не такие, короче.