Книга Барышня ищет работу, страница 169 – Салма Кальк

Меня как будто бы окружило дополнительным защитным барьером, серые тени тыкались в него и с тоненьким писком отскакивали. Правда, снова тыкались. А потом снова отскакивали. А я переводила дух. Вытащила из сумки фляжку, глотнула воды. Завинтила крышечку, сунула обратно. Вдохнула полной грудью.

— Вот, а теперь вперёд, и ничего не бойся, поняла? Ты сильнее их! Помни, ты сильнее!

Барьер исчез, и голос бабушки отдалялся, а у меня словно открылось второе дыхание. Щупальца стали крепче и толще, и мне было легче ими манипулировать. Уже не два и не три, а несколько, и — каждое подчинялось моей воле. Удар, ещё удар, добить, повернуться, подсечь, скрутить, добить.

Неужели… всё?

Но никто больше на меня не пёр, я стряхнула пальцы — они снова заледенели, подышала на них. Огляделась.

Оказалось, что я не просто сошла с пригорка, а отошла на добрых десять шагов и стою посреди какой-то лужи! Остальные машут руками, кричат мне, чтобы возвращалась.

Я дошла до них, еле переставляя ноги, и держалась только потому, что не хотела падать в лужу.

— Ну ты даёшь, — восхитился Ваня Шилов. — Ничего себе ты их хлестала! А сначала будто с кем-то заговорила и пошла, кто тебе явился?

Что, это Антония увела меня от своих? Чтобы добить? Ну, она просчиталась.

— Да так, из прошлой жизни кое-кто.

И в самом деле потом приходила бабушка? И она приглядывает за мной откуда-то там? Хорошо бы, если так. Мне было бы приятно.

Оказалось, что остальные трое отбивались с другой стороны пригорка, и ко мне уже было собирались идти на помощь, но я справилась сама.

Я не стала рассказывать, что помощь-таки была. Это моё, личное.

Спасибо, бабушка Рогнеда.

32. О соре из избы и темных тварях

32. О соре из избы и тёмных тварях

Разбор полётов традиционно проходил сразу же в нашей практической аудитории. Сегодня я даже умудрилась не выложиться всухую, как в тот раз, когда потом Авенир Афанасьевич доставлял меня домой. Наверное, потому, что бабушка помогла. Просто ноги тряслись и шатало. Села на лавку, прикрыла глаза.

— Эй, Ольга, ты чего? Не покидай нас! — шустрый Ваня Шилов плюхнулся рядом и сунул мне под нос фляжку.

Да не с водой, а с чем покрепче. Самогоночка? Я принюхалась.

— Чего нюхаешь, глотай! На берёзовых почках, отличная! Почки ещё о прошлом годе заготовили, а тут батя мой уже и за новыми наладился, пока я в академии лавки просиживаю!

Я глотнула, приняла корочку чёрного хлеба и зажевала. Самое то, да.

— А хлеб-то есть ещё?

— Даже пирог есть, тётка дала с собой, — я слышала, что он жил у какой-то дальней тётки. — Держи, — в мою руку лёг кусок пирога. — Ты молодец, слышь? Первый раз вижу, чтобы баба так ловко с дохляками управлялась, я ж думал, таких, как ты, просто так берут, потому что положено, а ты по серьёзному, как мы все!

— Да получше всех, — на соседней лавке устроился князь-песец Юрьев. — Есть ещё пирог?

Звали его Тимофеем, но парни в группе так и говорили — песец. Я потихоньку добавляла — полный. На самом деле был он высок, и если не тощ, то поджар. И вечно голоден.

Ваня Шилов достал из стола тряпицу с остатками пирога — сказал, оставлял здесь, чтоб изнанкой не таскать, мало ли. Вообще еда на той изнанке портилась, об этом следовало не забывать и накладывать специальные чары сохранности, я их с первокурсниками учила. К нам присоединились Мокроусов и Строцкий, двое оставшихся героев сегодняшней ночи. Остальные тоже что-то спешно ели, пока не пришли преподаватели.