Книга Барышня ищет работу, страница 105 – Салма Кальк

— И… сошёлся же потом? Я слышала легенду о том, что тоннель не сходился, и тогда инженер пошёл в него ночью и застрелился, а наутро он сошёлся, — до меня не сразу дошло, что я зря болтаю языком.

Ева уже поглядывала на меня с удивлением.

— Конечно. А легенды они на то и легенды, — он улыбался. — Надо же было придумать — пошёл и застрелился. Нет, конечно. Просто говоришь себе и другим, что участок оказался сложнее, чем задумано, и нужно продолжать.

— И вода сверху льётся, да?

Теперь уже и он взглянул с изумлением.

— Откуда ж вы знаете-то, Ольга Дмитриевна? Ручей там есть, точно, течёт сверху, с горы, пришлось ещё и воду отводить, водоток ставить.

— Слышала, это же, как там говорится — золотая пряжка железного пояса России, — я уткнулась носом в чашку с чаем и замолчала.

— Верно, так говорят, — собеседник наш поглядывал с интересом, но я быстро допила чай и поднялась, и все мы поднялись и пошли к себе.

Гордей Платонович ехал в нашем же вагоне, через одно купе от нас с Евой. Мы выходили в коридор и смотрели в окно на ёлки и снега все вместе. Сначала выходила я — соскучившись сидеть на диване. Постоять и подумать о моей местами бестолковой жизни. Но думать не выходило, потому что следом вскоре появлялась Ева, а инженер возникал рядом с нами, как только замечал, что мы вышли в коридор.

Вообще ему было лет так около тридцати, и выглядел он неплохо — сероглазый брюнет, высокий и плечистый. Он рассказал, что семьи у него нет, не обзавёлся пока, только матушка и два младших брата. И после того разговора о тоннелях он поглядывал на меня с изрядным интересом. Но я больше не говорила глупостей, ни о тоннелях, ни о чём другом. Сказала, что еду в Москву учиться, он согласился, что это необходимо, да и всё. А Ева о себе и вовсе молчала. Так и ехали — молчали, смотрели в окно, или же говорили о том, что за тем окном видно. О новых паровозах, о разных пассажирских вагонах, о перевозках необходимых грузов. А я порадовалась, что меня занесло именно в эту эпоху, а не раньше, потому что дорогу-то вот недавно построили, а до того — неделями и месяцами добирались. Впрочем, если история наших миров похожа, то меня ждут через несколько лет весьма тяжёлые события? И если меня не вернёт домой какое-нибудь чудо, то мне придётся переживать их вместе со всеми?

Но… это ещё не завтра. А пока — мы едем-едем-едем. В далёкие края.

Путь до Москвы занял одиннадцать дней. Ничего так. Рождество послезавтра, и потом Новый год, и я встречу его уже там, куда мне назначено прибыть.

Гордей Платонович спросил у нас, где мы остановимся, но Ева покачала головой и ответила, что вскоре возвращается обратно в Сибирск, ибо там дела, а я честно сказала, что пока сама не знаю, меня должны встретить. И точно, поезд уже ехал меж сортировочных, складов и чего-то подобного, а Ева связывалась с кем-то. Я не сразу поняла, что она делает, потому что она взяла зеркало и стала говорить в него, как в телефон при громкой связи. И ей оттуда отвечал мужской голос — что всё в порядке, и скоро будем.

«Скоро» оказалось ещё почти через час, потому что паровоз наш тащился еле-еле, но — дотащился. Мы уже только не подпрыгивали от нетерпения — потому что хотелось на твёрдую землю.

— Троицкий вокзал, — сказал Гордей Платонович.