Книга Барышня ищет разгадки, страница 79 – Салма Кальк

— А… сколько ему лет? Господину Бельскому?

— Князю-то? Около восьмидесяти, — ответил он. — В здравом уме и твёрдой памяти, если что, и сказал — готов нас консультировать, сколько потребуется. Поэтому если у вас возникают вопросы — запоминайте, зададим ему. Завтра ещё обсудим с остальными, и зададим.

— А кстати — кто эти остальные?

— Не поверите, я пока даже и не в курсе. Но Болотников знает, каким должен быть состав команды, чтобы не дрогнуть перед этой нашей тварью. Я думаю, подберёт. Без нас никак не обойдётся — потому что некроманты нужны.

— Вот и славно.

— Значит, я загляну завтра незадолго до часа пополудни, и отправимся.

Я кивнула и отключилась. И принялась читать дальше.

Вообще я и дома почитывала, бывало, о таких существах — их называли кицунэ, кумихо или как-то там ещё. Хитрые создания, имевшие много силы, много хвостов, и обожавшие дурить людей. Если бы наша тварь дурила людей — то и ладно, сейчас мне это казалось меньшим злом. Но есть их?

Я узнала, что твари бывают обоего пола, и далеко не сразу могут воплотиться в звериный, а после и человеческий облик. В человеческом обличье низкорослы, при том — привлекательны, особенно если это оборотень-женщина. Бельскому восемь лет назад везли мужчину — то есть, Надя оказалась права, это либо продолжение того самого случая, либо ещё один такой же.

Этот мужчина, прозывавшийся Цинь-Цинь, содержался в антимагической клетке, которую за время пути смог покинуть дважды — оба раза по халатности сопровождающих, которые допустили, чтобы к той клетке подходили посторонние. Дальше уже было дело техники — у твари имелся голос, и внушение, и гипнотический взгляд. Клетка не позволяла уйти, но не блокировала его силу.

Правда, оба раза он всё же был пойман командой магов и водворён обратно в клетку. Его кормили — курицей и мясом, он ел, но — не имея возможности поглощать человеческую суть, страдал и болел, и в доме Бельского прожил недолго. Там он совершенно отказался от пищи, просил, чтобы ему дали свежей крови, но Бельский отказал. Предложил ему свободу с ограничениями — с особого вида клятвой, которую Цинь-Цинь не смог бы нарушить — но тот не согласился. Бельский же питал надежду на то, что им удастся договориться, и тварь выполнит его желание — но договориться не удалось.

Да и вообще, можно ли договориться с существом, которое считает тебя ниже себя во всех смыслах, и разве что страдает, не имея возможности освободиться и сожрать тебя прямо здесь?

В общем, то ещё чтение, и у меня осталось весьма мутное впечатление. И от Бельского, и от того, что нам предстояло. Но вариантов же нет?

Значит, Оля, пей зелье от Зимина и спи. Утро вечера мудренее, а с утра нужно ещё себя в порядок привести перед торжественным обедом.

Поэтому — спокойной ночи.

21. Нам рассказывают о лисодемоне

На следующий день Соколовский зашёл за мной, как и собирался — вскоре после полудня. Я уже облачилась в красивое платье, сшитое осенью в Москве, причесалась-подкрасилась, и в целом была готова отправляться на званый обед.

А он сначала вызвал меня зеркалом, а потом уже появился сам — тоже с иголочки, и мне закралась в голову мысль о том, что я не понимаю, как он всё успевает. Модники обычно тратят изрядно времени, сил и денег на то, чтобы выглядеть модниками, этому же франту всё удавалось как будто без усилий. Я подумала — и не стала спрашивать. Достаточно личный вопрос, если задуматься.