Книга Барышня ищет разгадки, страница 70 – Салма Кальк

На третий день Афанасий Александрович позвал на обед, сказал — зазвал ещё одного знающего человека, пусть послушает. И Болотников вызвал как раз перед тем обедом, только и оставалось времени — коротенько выслушать новости.

— Слушай, может быть — и пригодится что. Вообще мне об этой штуке ещё третьего дня рассказали, да я дурак, отмахнулся, подумал — бабские бредни. Ты ещё тогда до нас не доехал, и я сам тоже первый всего год служил.

А дальше Соколовский услышал изумительную историю о чудище заморском, которое везли по Транссибу куда-то на запад. И потом — о драке под снегом на городской улице.

— Мы тут со вчерашнего вечера на дыбах — потому что не поняли, куда оно в итоге девалось. Ольга твоя сказала, что сбежало от неё в тенях, а она держала крепко, я сам видел, сильна она, что и говорить.

Лёля не отвечала — со вчерашнего вечера. Соколовский дёргался, потому что — а чего она не отвечает? Но успокаивал себя — что устаёт на службе, спит и не слышит его вызов. Или ещё там чем занята, кто знает, какие внезапные внезапности на неё свалились?

А оказывается — она там сражается с чудищами? Вместе с Болотниковым?

— Что с Ольгой? Не могу дозваться второй день, — спросил он сурово и строго.

— Так погрызли её, лежит. Зимин говорит — восстановится, но сегодня ещё спать, вот и спит.

— То есть — погрызли? Эта тварь ранила её? — да что там у них такое происходит⁈

— Не вполне. Физически она в порядке, там сложности с магической силой. Не целитель, не объясню. И не некромант. Но она жива, и завтра уже должна на ноги-то подняться. За ней смотрят, там целая толпа желающих, так что — всё, что нужно, сделают.

Соколовскому больше всего на свете захотелось всё бросить и рвануть обратно в Сибирск, но… ладно, успеется. Если за Лёлей приглядывают, то и пусть, и пусть смотрят хорошенько. А он доберётся сегодня же, но чуть позже.

— Мироныч, у меня тут ещё одна встреча. Я не уверен, что принесёт пользу, но схожу и послушаю. А потом кликну тебя, портал откроешь? Быстрее будет, чем моими путями.

— Открою, — кивнул Болотников.

Вот и славно. А пока — быстрый взгляд на себя в зеркало, и вперёд.

Московский отцовский дом в последние годы стоял пустым, но в нём жил пяток человек из прислуги — приглядывали, топили, проветривали, убирали пыль. Соколовский свалился, как снег на голову, ему открыли пару комнат, и боязливо поглядывали — чего захочет барин. Барин хотел только ночевать, да чтобы одежду чистили — а даже кормился снаружи. Вот и сейчас — сказал, что уходит, будет неизвестно когда, и потом сразу же отбудет обратно к месту службы, и ему разве что боязливо поклонились.

В кабинете профессора Пуговкина собрались знакомые лица — зять Аркадий Ракитин, младший сын Авенир, Яков Львович Мышинский — чиновник-некромант из министерства внутренних дел, ректор Павел Павлович Мезенцев, и неизвестный Соколовскому маг почтенного возраста, очевидный универсал, как и Мезенцев.

— Ну вот, все и собрались, — кивнул хозяин, увидев Соколовского. — Это у нас автор интересного запроса, надворный советник Соколовский, Михаил Севостьянович.

— Сынок Себастьяна Михайловича, что ль? — незнакомый маг взглянул с интересом. — Хорошо, хорошо.

— Он самый, верно. А это князь Бельский, Фаддей Петрович, — Афанасий Александрович взглянул на князя с уважением. — Любитель загадок из области магической теории и разных магических редкостей.