Книга Барышня ищет разгадки, страница 197 – Салма Кальк

— Да нечего мне сказать, — продолжала упираться вредная баба.

Что Митька, что Савва уже благополучно утекли — от греха подальше, тем более, что снаружи доносился какой-то невнятный шум. Наталья смотрела, как ворона нахохлившаяся — вздёрнувши нос и поджав губы. Мол — ничего не знаю, а если и знаю, то вам ни слова не скажу.

— Иван Павлович, дозволите помочь сестрице вашей рассказать? Явно же там что-то есть, но она по какой-то причине испытывает трудности. Не то вспомнить не может, не то язык не поворачивается, — Куницын остро взглянул на Родионова.

Сам бы уже встряхнул упёртую, да и дело с концом. И встряхнёт ещё обоих, если брат заартачится.

Но брат не стал артачиться.

— Помогайте, — хмуро сказал он Куницыну, чем немало удивил свою сестру.

— Ах ты, Ванька, креста на тебе нет, стыдобища, против родной крови, значится, — завелась было она, но умолкла под взглядом Куницына.

Иван Алексеевич для начала просто посмотрел — недобро и сурово. А потом уже позволил толике силы слететь с раскрытой ладони и серым облачком зависнуть против лица упрямицы.

— Где Ольга? Где та вторая женщина, кто она там?

— Вострова, — подсказал Родионов.

— Вот-вот, Вострова. Где они, куда вы их обеих запрятали?

И как у вас это вышло, всё же Оленька — маг не из последних? Или опыта пока маловато, не учуяла ловушку? Или ловушка оказалась такой… хитрой?

— В катакомбах они, — просипела Наталья. — Обе.

— Чего? Какие ещё катакомбы? — не понял Куницын.

— Совсем рехнулась баба, — выдохнул Родионов. — Откуда люк открывала? Из старой конторы, из амбара, из конюшни?

— Из конюшни, — начала было рехнувшаяся баба, но Куницын учуял ложь и аккуратно взял её щупальцем за горло.

Далее она издала какой-то нечленораздельный писк, и Куницын подумал было уже просто взять и встряхнуть руками, не глядя на брата рехнувшейся бабы, но прибежал давешний Савва и завопил:

— Горит у Мироновых! Шибко горит! На наш амбар перекинулось, сейчас дальше пойдёт!

— Спаси господи, стену ж кирпичную специально для того ставили, — едва не простонал Родионов.

Он мгновенно подскочил и умчался, сестрица его смотрела на Куницына немигающим взглядом, он ослабил захват — дышит ведь, чего она? Она дышала, но явно не осознавала, что происходит, и без опоры тихо сползла по спинке стула. Впрочем, Куницын не стал смотреть, что там с ней дальше, а прикрыл глаза и ещё раз попробовал дотянуться до Оленьки. А чтобы вернее — достал нож, добыл каплю крови и распылил в воздухе.

Глухо, нет её. Или же… показалось? Будто есть, и даже неподалёку, но — сделать шаг до неё не удалось.

Магическая преграда? Какого толка, интересно?

И никто из хозяев ему сейчас не помощник, так?

В доме вопили и бегали, что-то кричали о пожарных и о воде, коей недоставало. Иван же Алексеевич припомнил рассказы о лютых здешних пожарах, и ещё о том, что Мише Соколовскому доводилось как-то тушить у соседей, чтобы не перекинулось через дорогу на его собственный дом. В целом — дело нехитрое, затратное только.

А потом встряхнём хорошенько хозяина — пускай ведёт в те самые катакомбы, и не важно уже, из амбара или из конюшни.

Иван Алексеевич спустился во внутренний двор — там увидел, что горит у соседей Родионовых, пытаются тушить, но не выходит. Сам Родионов толково командовал парой десятков людей, как мужицкого, так и приличного вида. Притащили бочку с водой, но она уже показывала дно. Из конюшни выпустили лошадей — они со звонким ржанием понеслись на улицу. Над улицей плыл звон — видимо, на колокольне ближнего храма звонили, оповещали всех. В ворота с улицы забегали ещё какие-то люди, кто-то только глазел, а кто-то подключался и становился передавать вёдра с водой.