Книга Барышня ищет разгадки, страница 116 – Салма Кальк

Он не сводил с меня взгляда. Вот так, Оля, получи. Помнит, всё он помнит. И… что это значит?

— И что это значит? — спросила я быстро и тихо.

— А вот давай думать, что это значит. Но знай, нет никого другого в целом мире, кого бы я желал назвать своей. Только тебя. И раз ты вернулась и говоришь сейчас со мной, я смею надеяться, что тоже для тебя что-то значу.

Я прямо задумалась — как сказать-то? Тогда, в больнице у Зимина, я тоже была слегка не в себе и просто сказала, что думала. А сейчас?

— Да, Миша, значишь. Всё так. Но… кажется, я уже ничего не понимаю в этих ваших дурацких магических клятвах. Мы не сможем быть вместе, потому что ты обещался кому-то там, кого не видел ни разу в жизни и о ком ничего не знаешь. И так навсегда, да? Скажи, этот человек, который всё придумал, он не был тайным врагом твоего отца? И не хотел ли просто извести его род таким хитровыворотным образом?

— Ну ты скажешь, извести. Нет, он, как я понимаю сейчас, мог вести себя легкомысленно, но не подло. Но мы в последний раз встречались, когда я отучился первый год в академии, уже больше десяти лет тому. И нет, тогда он не сомневался, что после моего выпуска привезёт свою Ирину и познакомит нас наконец-то.

— А если вдруг вынырнет откуда-нибудь и познакомит?

— Вот там и объяснимся. Более того, завершим нашу лисицыну эпопею, и я снова навещу отца. И спрошу, продвинулся ли он в поисках своего задушевного друга. А пока… буду любоваться тобой и радоваться возможности встречать тебя каждый день по служебным надобностям.

Что-о-о? Только любоваться?

О нет, я бы могла, конечно, сказать сейчас — ну и проваливай к своей невесте, её отцу, её семье и что там у неё ещё есть. Но я не хотела этого говорить.

Я сама взяла его за руку, то есть — накрыла своей ладонью.

— Если я пойму, что могу сделать для разрешения этой ситуации — я сделаю, не сомневайся. А пока… просто не говори мне сегодня больше ничего об этой особе, и о её родне тоже не говори, хорошо?

— А о чём можно говорить с тобой, о бесстрашная укротительница многохвостых лис?

— Скажешь тоже, — рассмеялась я. — Вся наша история говорит нам о том, что укрощать таких существ дело гиблое, и если мы не хотим кончить так же, как Бельский, то не стоит и пытаться. А говорить друг о друге и друг для друга — запросто.

— Друг о друге, да. Я ведь даже и не представляю, откуда ты взялась и как там жила, пока у нас здесь не объявилась, — улыбается он.

Отпускает мои ладони, смотрит, глаз не сводит.

— Ты тогда догадался правильно, да. Сейчас я, конечно, привыкла, и время уже прошло немалое, и я уже почти не скучаю. Но… да, я другая, я думаю не так, как ваши барышни, и выводы тоже могу сделать совершенно другие. Понимаешь, у нас вообще сейчас никто, наверное, не закладывается на то, что будет жить в браке долго. Все пытаются, конечно, но удаётся мало кому. И с разводом у нас просто, особенно — если нет детей и не нужно делить имущество, или если имущество делится как-то легко и полюбовно. И вообще многие живут, не заморачиваясь оформлением отношений, и ничего. И… я однажды встречалась с человеком долго, и полагала, что мы в итоге поженимся, но он передумал. Но сейчас я вовсе не об этом, а о том, что для меня какие-то официальные церемонии могут значить не так много, как для твоих современниц. И… если я хочу быть с кем-то, и он тоже хочет, то что может мне помешать?