Книга Ангелина. Проклятая сила, страница 152 – Салма Кальк

Первый такой сон я увидела после того, как впервые сумела упокоить нежить сама, без помощи моих друзей, Вовки и пана Адама. При жизни этот неживой был пронырливым парнем-воришкой, все торговцы на рынке его знали, и все грузчики, и все подавальщицы в ближних трактирах. Попрошайничал, если не давали так — то крал, если ловили — прикидывался убогим и болезным, и нередко отбалтывался, и его не только отпускали, но и давали с собой ломоть хлеба, а то и что-нибудь посущественнее. Рассказывали, пробавлялся этот Мишутка так лет с семи-восьми, из тех явно, кто не попал в наш воспитательный дом, а мог бы. Но видимо — вольному воля, вот и остался на той воле. И доходился.

Кто его убил — не дознались, но вот случилось. Не то приезжие, у коих не было повода относиться к местному воришке снисходительно. Не то задолжал каким уважаемым людям из местного воровского общества, не то нарвался — концов не нашли, понятное дело, да и не сказать, чтобы очень уж тщательно искали. И похоронили — как положено.

Да только вот что-то пошло не так, и он повадился приходить туда, где при жизни проводил всё своё время. Пугал людей — торговок, возчиков, подавальщиц, честных покупателей. Скинулись они и обратились к пану Адаму, а тот поставил задачу мне.

С тем Мишуткой я знакома ранее не была, оттого, наверное, и не задумалась ни на мгновение. Раз — и нету Мишутки, ушёл, куда таким идти положено. Пан Адам хвалил, и все деньги, что заплатили ему, отдал мне, сказал — заработала. Я же взяла с благодарностью, а потом подумала и заперла в свою шкатулочку, а ту шкатулочку давно уже хранила в тумбочке и научилась укрывать заклятьем от разных любопытных глаз.

И стоило мне лечь спать после того Мишутки, как сразу и привиделось мне, что стою я посреди леса — вот прямо черновая тайга. И дома доводилось бывать, и здесь, думаю, такого добра и вблизи города хватает. Вроде стою на тропиночке — такой, несмелой, почти незаметной, по ней идти чуть проще, чем по мху и бурелому рядом, вот я и смотрю под ноги — куда дальше ступать, чтобы ни в какую яму не провалиться и ничего себе не сломать. И едва не валюсь наземь, услыхав голос посреди вот этого всего.

— Идёшь, да? Выросла? Возомнила себя могучим магом?

Я так испугалась, что даже не сообразила, что это ко мне так обращаются и чего-то хотят.

— Эй, вы тут вообще кто?

— А не твоего умишка дело, — отрезают мне в ответ.

Смотрю — и впрямь передо мной стоит некто в чёрных штанах и чёрном же кафтане, в стоптанных сапогах, а лицо скрывает низко надвинутая шляпа. Но прямо скажем, не самого приличного вида человек. И что ему от меня надо?

Но он не собирается объяснять мне, кто он таков и что ему надо, зато совершенно неожиданно атакует меня прямо с ходу. У него такие же щупальца, как и у меня, точнее — как у пана Адама, толстые и мощные, и одно захлестывает меня за плечи, и я позорно падаю прямо на тропу под ноги этому человеку.

— Да иди ты в… — с языка моего рвутся все подходящие слова и словечки, отчасти ещё домашние, он кривится.

— Молчи уж, не к лицу девке такое говорить, — ухмыляется.

А у меня совсем своё мнение о том, что девке к лицу, а что — нет. Дожидаюсь, пока нагнётся ко мне, собираюсь с силами и выкручиваюсь из его захвата, и швыряю ему в лицо немалый такой заряд, да не серебристый — мертвенно-серый, его так и относит от меня по тропе метра на три.