Книга Ангелина. Проклятая сила, страница 129 – Салма Кальк

Но сейчас мне было совсем не до Стеши. Я метнулась в спальню для наказаний и там быстро-быстро позвала своих призрачных друзей. И — ничего. Никого.

Тогда я взяла иголку — была у меня иголка приколота к грудке фартука, и ниточкой вокруг обмотана, чтобы не потерялась. Поморщилась, ткнула, добыла каплю крови и ещё раз позвала.

И на моё удивление, пришли только Маруся со Стёпкой.

— Лина, Лина! Тут такое! — сообщил мне Стёпка первым делом.

— Лина, мы даже не знаем, как тебе сказать, — вздыхает Маруся.

— Говорите, как есть, — отвечаю им убитым голосом, потому что предчувствую беду.

— Ну… мы не смогли её убедить, — Маруся печальна.

— Мы говорили, что так нельзя, все говорили! Она не послушалась! — Стёпка зол.

— Как есть, пожалуйста. Я должна знать.

— Туся Коломенцеву забрала! Вчера после ужина! Сказала — нечего ей к тебе привязываться! — выпалил Стёпка. — А Варя её поддержала!

Что-то такое я и предполагаю, и у меня в голове сейчас единственная мысль — что же теперь делать.

Осознание ответственности и вины обрушивается на меня неподъёмной тяжестью. Потому что, ну, это же я дружу с ними всеми, это я делилась с ними своими бедами, и невольно подтолкнула к действию — обсуждением того, что видела, и потом как раз той самой своей бедой. Пан Адам сказал, что Лушкин муж будет отвечать за убийство. А что будет со мной? Как вообще определяется такого рода смерть в здешнем законодательстве — если увела нежить? Дома всё просто — от естественных причин или насильственное. А тут как? И кто считается виновным?

Тут-то всё кристально ясно — если бы не моя дружба с неживой компанией, то Лиза осталась бы жива. И что же? Признаться? А где тело Лизы? Я не смогла объяснить, как попала в запертый дом, а если я приду и скажу — так и так, Анна Иннокентьевна, Лиза мертва, и я косвенно в том виновата, только я не знаю, где тело?

И кажется, я ничего не могу сейчас кроме такого вот выступления, но поможет ли оно?

— Лина, Лина! — Маруся по-прежнему рядом. — Лина, что делать-то? Все боятся показаться, только мы со Стёпкой вот вышли. И день белый, и боязно — что наделали-то!

— Страшное наделали, — вздыхаю. — Думаешь, я понимаю, что сделать, и как правильно? Уже ведь не исправить ничего, да? Я верно понимаю, что назад на отыграть?

— Нет, — у Маруси по лицу катятся слёзы. — Лиза теперь одна из нас.

— Значит, когда я позову — придёте. И приведёте её, обязательно.

Я решилась, а вот верно ли поступаю — ну увидим. Кому я могу обо всём рассказать? Только пану Адаму. А он уж, наверное, придумает, что можно сделать.

И мне решительно нет дела до того, что идут уроки и что меня тоже потеряют. Я-то найдусь, просто чуть позже.

— Маруся, Стёпа — ступайте и ждите. Я пойду искать помощи.

Они тут же исчезают, а я одним шагом перемещаюсь в гостиную пана Адама. На секунду выдыхаю, ощущая тепло, и дух вкуснейшей выпечки Алёны Силантьевны, и то спокойствие и безопасность, что я всегда здесь ощущаю… и выхожу.

— Аниолек? — изумляется пан Адам. — Что случилось?

Они с Вовкой за столом, перед ними раскрытая книга — на неизвестном мне языке.

— Плохое случилось, — говорю сразу. — И я в том виновата.

— Не спеши, сядь. И говори, что такое там у вас. Тебя уже отпустили заниматься?

— Нет, я ушла без спросу. За это тоже непременно получу, как вернусь, но это ерунда. Понимаете, одна из моих неживых подружек увела приютскую девочку.