Книга Ангелина. Проклятая сила, страница 106 – Салма Кальк

А зарабатывал он как раз охотой на нежить по заявкам местного населения. И нас готовил к тому же.

Но прежде чем дошло до нежити, мне нужно было обучиться базовым умениям — то, что знают и умеют все маги, и делают легко и не задумываясь. Когда пан Адам мне это сказал, я тут же вскинулась:

— Свет зажигать?

— Свет зажигать, воду греть, грязь убирать.

— А так можно было да? — почему-то известие о том, что я смогу всё это делать, радует меня необыкновенно.

— Все маги это могут. Не все пользуются.

Ну да, если у моего мифического дядюшки полный дом прислуги, то зачем ему самому зажигать свет, греть воду и убирать грязь? А маленькой мне, которая живёт в приюте губернского города Сибирска, очень даже нужно и полезно.

И начали мы с того, что я уже немного умела — зажечь свет. Но серебристый шарик вышел снова не с первого раза и какой-то совсем маленький и тусклый. Наблюдавший за процессом Вовка заржал, как конь, и сбежал от традиционного подзатыльника под стол.

Ну да, сам он зажигал свет лёгким движением пальцев, как и пан Адам, и как будто вообще не тратил силы на это действие. И шипел, что какой я маг, если даже свет зажечь толком не могу.

Но пан Адам велел мне — повторять до тех пор, пока не выйдет. И не останавливаться. Его свыше тоже не одарили слишком большим терпением, и ему очень хотелось, чтобы дело пошло поживее. Он показывал, как держать руки, чтобы проще выходило, как должны быть сложены пальцы, как проще сделать жест. Правда, сам тут же сказал, что держать пальцы можно как угодно, должно выходить всё равно, но лучше сразу правильно — потому что потом пригодится.

Осветительные шарики выходили у меня всё меньше и меньше размером, в конце концов я смогла выдать всего лишь маленькую серебристую искорку, а после — и вовсе ничего. И кончики пальцев на обеих руках стали холодные-холодные, будто я приложила их к глыбе льда и держала так, или сунула в ледяную воду. Я попыталась встать со стула, но тут же без сил плюхнулась обратно и даже глаза закрыла, потому что сил не осталось, никогда в жизни — в этой жизни — я не чувствовала себя такой уставшей, в прошлой-то разное случалось. Даже дышать оказалось как-то трудно.

Пан Адам ходил вокруг, жестикулировал и комментировал — не всегда по делу, а словечки вроде «холеры» и «курвы» я уже и замечать у него перестала. Сейчас же курв и холер была выдана внушительная порция, Вовка вновь сбежал от подзатыльника, а вслед ему понёсся приказ тащить самовар.

Передо мной появилась чашка горячего чаю. Чай наставник весьма уважал, тем более, сюда сушеный лист везли из Поднебесной — здешнего Китая, так что чай в губернском городе Сибирске продавали хороший. А ещё, понятное дело, заваривали с травками и листиками — чабрец, багульники разные, саган-дали, смородина, малина, бадан, брусничный цвет и прочее богатство местной флоры. Всё это я знала и по прежней жизни тоже, и хороший чай весьма уважала. Тут мы с паном Адамом сошлись. И конечно же, в приюте такого чаю никто нам не давал.

— Пий давай, — сказал он, — и вовсе пока не думай ни о чём. Ну подумаешь — не вышло, выйдет ещё. И ешь, кому говорю, магу требуется есть, как следует! Шёл медведь по лесу, почти помер от усталости, а потом сел, поел да дальше пошёл! И ты тоже поешь да дальше иди, только и всего.