Книга Наследие графского рода, страница 142 – Таисия Тишь

— Это «вненаследственное» наследство, брат. Ты их не выгоняешь. Ты — доверенное лицо Председателя. Займём пустующие комнаты, студию. А с жильцами… договоримся. Им тоже выгодно, чтобы их «коммуну» не трогали. Твой мандат и там пригодится.

Юра кивнул. План вырисовывался. Жёсткий, циничный, но рабочий.

— Значит, завтра нотариус. Потом Петроград.

— Потом Петроград, — эхом отозвался Алексей. — И, Юра… про Берга. Отец перед смертью вёл дела с кем-то другим. Берга он отодвинул. Видимо, старый лис почувствовал, что управляющий начал крысятничать. Мы многого не знаем.

— Узнаем. — Юра затушил папиросу, вдавив окурок в жесть с такой силой, что та прогнулась. — В том доме мы узнаем всё. Даже если мне придётся разобрать его по кирпичику.

На улаживание дел у нотариуса, поиск подводы, чтобы вернуться в Михайловку, и отправку срочных депеш ушло два дня. Два дня, за которые судьбы были скреплены гербовыми печатями, а слова превратились в точки и тире телеграфных лент, летящих сквозь метель на север. Туда, где город на Неве застывал в ожидании своей самой тёмной зимы.

Вечер в Мариинской больнице наливался сыростью, как старая рана к непогоде. В длинных коридорах застоялся тяжёлый дух карболки и мокрых шинелей, а за окнами ординаторской завывал настоящий декабрьский Петроград. Снег, перемешанный с ледяной крошкой, хлестал по стёклам, и они мелко, надрывно дребезжали, будто само здание била лихорадка.

Володя сидел у стола, неподвижный. Только пальцы правой руки едва заметно подёргивались, как эхо семичасовой битвы за чужую жизнь. Спинной мозг, позвоночник, осколок, замерший в миллиметре от вечной тишины. Он вырвал эту победу у смерти, но внутри теперь расстилалась выжженная пустыня.

Ольга появилась бесшумно, словно соткалась из теней. На стол опустился стакан с чаем, в котором дрожал робкий отсвет лампы.

— Пей, — негромко произнесла она. — Ты на призрака похож.

— Ты тоже, — ответил Володя, накрывая стакан ладонями. Пальцы жадно впитывали тепло.

Ольга опустилась на стул напротив. В мягком изумрудном круге света её лицо казалось выточенным из слоновой кости. Она медленно достала из кармана два сложенных бланка.

— Курьер принёс полчаса назад. Я ждала тебя.

Володя развернул первый, написанный рукой телеграфиста под диктовку Алексея. Глаза пробежали по сухим, рубленым строчкам, похожим на военный рапорт:

«Анна подписала опеку Мари, написала Лизе. Сергей выезжает по следам Петра в Карелию. Есть дом за Нарвской, опечатан, ждёт председателя — Мари. Подробности потом».

Шумно выдохнув, Володя почувствовал, как отпускает тугая пружина внутри.

— Подписала... — прошептал он. — Анна всё подписала. Мари теперь — законный опекун своего сына. А Сергей... значит, всё-таки нашёл след.

Он взял второй листок. Здесь текст был другим — сбивчивым, живым, словно Юра пытался втиснуть в телеграфные знаки всё, что не давало ему покоя:

«Володь, у нас есть дом. С библиотекой. Книги для Павла. Его надо свозить туда. Там лестницы до неба. Я обещал. Опасаемся Лизы, что силой выкрадет. Еду в деревню. Надеюсь, Мари не прогонит. После Анны всё сложно. Юра».

Володя опустил бумагу, глядя куда-то сквозь стену.

— Дом за Нарвской... — медленно произнёс он. — Юра пишет про «лестницы до неба». Он там, охраняя мальчишку от Лизы, думает о книгах для него. Здесь, в Петрограде, стоит дом, который может стать их крепостью. Александр... провидец чёртов, всё предусмотрел ещё в шестнадцатом.